Поздно вечером, когда уже потемнела зелень деревьев и птицы заснули в гнездах, миронов вышел в сад и лег на траву под яблоней, глядя в небо сквозь пыльную сеть листвы. трудно было понять, почему из синеватой, льдистой чаши небес изливается на землю столь тяжелая духота. бледненький осколок луны таял над яблоней. в пыльном воздухе лениво плавали голоса людей, истомленных дневной работой и зноем; эти голоса мешали миронову: он любил погружаться в тишину, как в воду, а для этого необходимо, чтоб тишина была совершенной, тогда он чувствовал себя свободным, легким, качался, плыл, и в нем возникала приятно певучая, бесконечная дума, лишенная слов, форм, образов. тогда небо, земля и все на ней как бы плавилось, таяло, медленными волнами текло куда-то, кругами поднималось беспредельно вверх, сам он весь звучал, и в то же время его не было, был только тихий полет. он не знал, не испытывал ничего лучше и таинственнее этого бездумного, певучего подъема земли к и с ними все выше, туда, где, вероятно, обитает некое величественное и необыкновенно ласковое существо — оно-то и есть неиссякаемый источник этой опьяняющей музыки вопросы в прикреплённом файле
