Андрей Гаврилович Дубровский - поместный дворянин, ровесник и приятель Троекурова. «Будучи ровесниками, рожденные в одном сословии, воспитанные одинаково...», имея похожие характеры и наклонности, Троекуров и Дубровский-старший по-разному смотрели на крестьянина и на смысл жизни. Крестьян своих кистеневский барин не притеснял, поэтому и они относились к нему с любовью и уважением. Отношение Троекурова к крепостным крестьянам Андрей Гаврилович осуждал, потому и сказал своему другу: «...псарня чудная, вряд людям вашим житье такое ж, как вашим собакам» . Так же любя, как и Троекуров, охоту, Дубровский, однако, относился к праздным и разгульным попойкам соседа неблагосклонно и с неохотой посещал их. Через сравнение образа Андрея Гавриловича с Кириллой Петровичем легко понять, что за человек был Дубровский-старший. Это человек гордый, не лишенный чувства собственного достоинства, а это качество, как известно Пушкин ставил во главу угла. Ни в первые годы своей жизни в поместье, ни потом Андрей Гаврилович не соглашался воспользоваться дарами, которые предлагал ему Троекуров. Дубровскому не было свойственно лицемерие, он спокойной высказывал свои мысли Троекурову, в отличие от других помещиков.
Владимир Дубровский появляется в произведении, когда отец становится совсем плох и нянька Егорова отправляет письмо Дубровскому-младшему, корнету и бывшему выпускнику Кадетского корпуса. Владимир тут же приезжает к отцу. Этот факт уже говорит о многом, сын любит своего отца и обеспокоен его состоянием. Тем более, именно из-за смерти отца Дубровский решает стать таким, каким мы видим его на протяжении романа. Андрей Гаврилович стал жертвой ужасной несправедливости и предательства и не смог пережить этого. Но нельзя было оставить поступок Троекурова безнаказанным. Владимир, как человек в высший степени гордый и честный, не мог смириться с оскорблением имени отца, а значит, и своего.
Жили-были когда-то две добрые старые барышни. Жили они за городом в небольшом белом домике и зарабатывали на хлеб тем, что шили кукол, а потом продавали их в игрушечный магазин в городе. До чего ж умелые руки были у сестёр, и каких только кукол они не придумывали! Они шили изящных дам в шелках, и кукол-младенцев, и моряков, и трубочистов, и балерин, и клоунов, и негров. И всегда придумывали что-нибудь новое. Самое горячее время наступало у них за несколько недель до рождества. Тогда засиживались они за работой допоздна, до глубокой ночи.
Однако это не нравилось их старому домовому. Ведь он помнил их совсем маленькими, и даже теперь они оставались для него детьми. Ему хотелось, чтобы по вечерам они всегда вовремя ложились спать. И потому иногда он невидимкой прокрадывался в комнату, где работали барышни, и прикручивал фитиль в лампе или же чуть-чуть смачивал фитильки свечей - электричества в доме у барышень не было! Только тогда они вдруг замечали, что уже поздно и что им давно хочется спать. Вот так домовой и заставлял их прекращать работу.
Сам же, обойдя по своему обыкновению дозором весь дом и проверив, заперты ли двери и погашен ли всюду огонь, заползал наконец в собственную кровать, в горнице домовых под половицами кухни.
Однако старый отец-домовой даже не подозревал о том, что случалось порой в светлые лунные ночи. Его сынки - маленькие домовые Ниссе и Нуссе - тайком выбирались тогда из своих постелек, карабкались по лестнице к лазу в кухонном полу и прокрадывались прямо в комнату, где барышни шили кукол. Там они играли в куклы и развлекались все время, пока светила луна.
Думаю
