ответь письменно на вопрос: Почему Пушкин использовал древние легенды для своего отклика на конкретные трагические события русской жизни? ( минимум 5 предложений)​

А.Пушкин "Борис Годунов"

Сцена в Чудовом монастыре -одна из ключевых сцен,именно в ней Гришка решает стать Лжедмитрием и занять трон.
 Характер  отца Пимена-это образ умудрённого жизненным опытом человека,повидавшего много на своём веку.Пимен оказался в монастыре,отказавшись от бурной жизни,ему принесли покой смирение и покаяние.Став свидетелем многих событий,Пимен хочет рассказать об этом потомкам,донести правду до людей. Отцу не важно,что его имя не останется в истории,он твёрд в своих убеждениях и истина летописи главное для Пимена.Он не пишет донос,как называет это Григорий,он пишет историю,непредвзято и правдиво передавая события.Для Пимена правление царя Бориса-это грех,царь убийца и он недостоин власти,старец непреклонен в своих взглядах на страшные события.Твёрдый характер старца вызывает уважение,почтение к летописцу.
  Инок Григорий-молод и горяч,он завидует старцу,его опыту и тому,что он видел в жизни,где побывал и как жил.Григорий Отрепьев считает царя могущественным,но со слов старца,злом для России.Выведав подробности о царевиче ,Григорий решает бежать из монастыря.
 Тщеславие,самоуверенность ,жажда власти движет юношей,его будоражит сон,он на вершине Москвы,а падение во сне его мало заботит,как наставления Пимена-смирить свой нрав,покаяться и укротить гордыню.

Всем известно: бумага терпит. Терпит: и ложь, и гнусь, и опечатки, и грязную совесть, и скверный стиль, и дешёвый пафос. _Всё_. Но, как свидетельствует этот рассказ, до времени. Произошло это в одно из ноябрьских утр, когда мокрые хлопья снега и капли дождя спорили о том, что сейчас -- осень или зима. Случилось так, что именно в это мутное утро бумага потеряла терпение. Ей надоело нести на своих плоских покорных листах буквы, буквы и снова буквы; мириады бессмыслиц, притворившихся смыслами; нудный дождь слов, от которого не то лужи, не то книги -- не разберёшь. У бумаги -- надо думать и об этом -- своя трудная долгая жизнь, своя нелёгкая школа: сперва она растёт, врывшись в землю корнями, и шумит облакам, проплывающим над ней кусками прозрачной серой обёрточной бумаги, потом её отпиливают от её корней, кладут под затиск прессующих машин бумагоделательного завода, топят в чанах, полных кипятку, сушат, мнут... Да к чему об этом вспоминать? И вот бумага просохла, машины её уже научили терпению. Теперь её плоские белые листы обучают грамоте. По ней бьют острыми свинцовыми буквами, в неё втискивают смазанные краской матрицы. Бумага терпит. До времени. Установить дату, о которой идёт речь, трудно: бумага, отшвырнувшая от себя типографские шрифты, вместе с буквами заставила отступить и цифры. Этот короткий, но решительный бой можно было бы назвать сражением под Табула-Раза. Бумажное поле битвы осталось снежно-чистым. Типографские знаки, бежавшие в свои машинные убежища, недолго совещались. И им, этим двадцати пяти или двадцати шести буквенным алфавитам, надоело притворяться длинными, во весь диаметр мира протянувшимися смыслами. Они тотчас же разбились повзводно на алфавиты и одно из правофланговых А, широко расставив пятки, сказало: -- Довольно нам позволять ваксить себя типографской краской, довольно таскать на свинцовых спинах их дурацкие смыслы, довольно -- говорю я -- бить лбом по бумаге! Пусть из нас делают что хотят -- свинцовые пули или свинцовые тумбы -- но в литературу ни шагу!