Когда уездный суд вынес решение о переходе в собственность Троекурова крестьян Дубровского, естественно, что вся дворовая челядь Дубровского возмутилась. Люди знали о самоуправстве Троекурова и не хотели уходить от прежнего хозяина. Дубровский остановил своих людей, когда те хотели расправиться с приказными, привезшими решение из уездного суда. Крестьяне послушались хозяина, но некоторые из них не смирились, они понимали, что решение будет исполнено и в их силах изменить свою судьбу. Ночью молодой барин Владимир Дубровский поджег свой дом, в нем тоже назрел бунт, и крестьяне его поддержали. После пожара в окрестностях появилась группа разбойников, которая грабила и сжигала помещичьи дома. Во главе этой шайки стоял Дубровский. Те, кто хотел свободы, получал ее, те, кто хотел бороться за свои права, становился лесным разбойником.
Исаковский «Враги сожгли родную хату».Шли женщины, И на плечах – лопаты: Окопы рыть под городом Москвой. Страна Смотрела на меня с плаката, Седая, С непокрытой головой, Она звала меня глазами строгими, Сжав крепко губы, чтоб не закричать. И мне казалось, что похожа Родина На тётю Дашу из квартиры пять. На тётю Дашу, Рядом с нами жившую, Двух сыновей на запад проводившую, Да, на неё, вдову красноармейскую, Усталую, упрямую и резкую. А я хотел участвовать в десантах, Кричать в эфир: «Тюльпан! » «Я Резеда!.. » Мне шёл тогда едва второй десяток, Меня на фронт не брали поезда. И я смотрел с серьёзностью недетской В её лицо с морщинками у губ И лишь на двойки отвечал немецкий, Чтоб выразить презрение к врагу. Она звала меня глазами строгими, Сжав губы крепко, чтоб не закричать. И мне казалось, что похожа Родина На тётю Дашу из квартиры пять. Е. Храмов «Родина»Трансваль, Трансваль, страна моя, Ты вся горишь в огне! Под деревом развесистым Задумчив бур сидел. О чем толкуешь, старина, Чего задумчив ты? Тоскую я по родине, И жаль родной земли. Сынов всех девять у меня, Троих уж нет в живых. И за свободу борются Шесть юных остальных. А младший сын, 13 лет, Просился на войну. Но я ответил: «Нет, нет, нет!» , — Малютку не возьму. Но он нахмурясь отвечал: «Отец, пойду и я! Пускай, я слаб, пускай, я мал, Крепка рука моя! » Да, час настал, тяжелый час Для родины моей. Молитесь, женщины, за нас, За наших сыновей.К. Симонов. Родина. О. Берггольц. Мы предчувствовали полыханье.Константин Симонов: «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины» «Майор привез мальчишку на лафете». Еще более известна как песня: Булат Окуджава «Ах, война, что ж ты сделала, подлая».Если для девушки, то посмотрите стихотворение Юлии Друниной «Зинка». У нас в свое время в школе люди плакали, когда слышали. ЗИНКА Памяти однополчанки — Героя Советского Союза Зины Самсоновой. 1. Мы легли у разбитой ели, Ждем, когда же начнет светлеть. Под шинелью вдвоем теплее На продрогшей, сырой земле. — Знаешь, Юлька, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Где-то в яблочном захолустье Мама, мамка моя живет. У тебя есть друзья, любимый, У меня лишь она одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. Старой кажется: каждый кустик Беспокойную дочку ждет. Знаешь, Юлька, я против грусти, Но сегодня она не в счет.. . Отогрелись мы еле-еле, Вдруг нежданный приказ: «Вперед! » Снова рядом в сырой шинели Светлокосый солдат идет. 2. С каждым днем становилось горше, Шли без митингов и знамен. В окруженье попал под Оршей Наш потрепанный батальон. Зинка нас повела в атаку, Мы пробились по черной ржи, По воронкам и буеракам, Через смертные рубежи. Мы не ждали посмертной славы, Мы хотели со славой жить. …Почему же в бинтах кровавых Светлокосый солдат лежит? Ее тело своей шинелью Укрывала я, зубы сжав, Белорусские ветры пели О рязанских глухих садах. 3. — Знаешь, Зинка, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Где-то в яблочном захолустье Мама, мамка твоя живет. У меня есть друзья, любимый, У нее ты была одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. И старушка в цветастом платье У иконы свечу зажгла. Я не знаю, как написать ей, Чтоб тебя она не ждала…жди меня и я вернусьПОБЕДИТЕЛИ Алексей НЕДОГОНОВ Взвод на взвод. Столкнулись и схватились. В ход пошли кинжалы и штыки. Немцы крепко, словно черти, бились. Крепче немцев бились моряки. Мертвые и те в атаке страшной Падали, верша вперед бросок. Два часа кровавой, рукопашной … Зубы в глотку, кортик под сосок! Тише битва, реже лязг металла. Остаются двое на песках: Немец и моряк. Дыша устало, Сходятся они, ножи в руках … И безмолвны, медленны и яры, Зубы сжав до боли, над собой Скрещивают тяжкие удары … Сорок третий, Керчь, десантный бой. Рассказало поле роковое: В битве все до одного легли. Только немцев было больше вдвое, Моряки четвертый бой вели.
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
