Очертания низких берегов пропадают, так как по горизонту весь день слоями лежит тяжёлая мгла. Было так тихо, будто город вымер. Пока я проводил наблюдения мои спутники, протоптали дорогу на перевал. Котлованы опасны для заселения, потому что то время дождей они затопляются водой. Солнце имело вид оранжевого диска с резко очерченными краями, так что мы могли смотреть на него не вооруженным глазом. Если обращаться к примерам из собственной жизни, то я впервые увидел всё разнообразие красок русского ненастья после картины Левитана "Над вечным покоем". Старик называл мне ветер и следил, чтобы я правильно записывал его названия.
Война изуродовала Боровое. Вперемежку с уцелевшими избами стояли, как памятники народного горя, обуглившиеся печи. Торчали столбы от ворот. Сарай зиял огромной дырой – от него отломили половину и унесли.
Были сады, а теперь пни – как гнилые зубы. Лишь кое-где приютились по две-три яблоньки-подростка.
Село обезлюдело.
Когда однорукий Федор вернулся домой, мать была в живых. Состарилась, отощала, седины прибавилось. Усадила за стол, а угощать-то и нечем. Было у Федора свое, солдатское. За столом мать рассказала: всех пообирали, шкуродеры окаянные! Прятали мы свиночек да курочек, кто куда горазд. Да неужто убережешь? Он шумит-грозит, подавай ему курицу, будь хоть ра С перепугу и последнюю отдавали. Вот и у меня ничего не осталось. Ой, худо было! Разорил село фашист проклятый! Сам видишь, что осталось… больше половины дворов спалил. Народ кто куда разбежался: кто в тыл, кто в партизаны. Девчонок сколько поугоняли! Вот и нашу Фросю увели…
За день-два огляделся Федор. Стали возвращаться свои, боровские. Повесили на пустой избе фанерку, а по ней кривобокими буквами сажей на масле – не было краски – «Правление колхоза «Красная заря» – и пошло, и пошло! Лиха беда – начало.
