Однажды в Атлантическом океане случилось страшное событие. В 1912 году большой пароход “Титаник” шёл из Европы в Америку в первый раз. Владельцы парохода хотели, чтобы он пересёк Атлантический океан быстрее остальных судов. Так они хотели привлекать богачей, для которых было дорого их время. Для этого надо было идти намного севернее, а там было намного опаснее. Ведь можно было встретить ледяной айсберг и столкнуться с ним. Капитан парохода, слушаясь своих хозяев, решил рискнуть. Он повёл судно по опасному пути, и “Титаник” в темноте встретился с айсбергом, который проделал в борту судна огромную пробоину. Пароход стал тонуть. Капитан стал командовать, чтобы спустили шлюпки. Но шлюпок оказалось мало, половине пассажиров их не хватило. Капитан снова командовал, чтобы женщины и дети шли к сходням, а мужчины надели пояса. Судно медленно погружалось в ледяную воду, шлюпки заполнялись женщинами и детьми. Вот и последняя шлюпка должна была отчалить. Но тут какой-то толстяк стал кричать и пытался протиснуться через женщин и детей в последнюю лодку. Он совал матросам пачки купюр. Капитан выстрелил в труса. Остальные мужчины стояли спокойно возле капитанского мостика.
Сейчас, когда видишь в поезде, что здоровый и молодой мальчишка занимает очень быстро свободное место в вагоне, не думая про усталую женщину или старика, то вспоминаешь этот случай. Был ли бы этот мальчишка благородным, если бы место шло о месте в шлюпке. Наверное, нет. Но ведь ты делаешь первые шаги по жизненному пути, а от наших первых шагов всегда зависит вся наша следующая жизнь.
Почти целый год миновал с того дня, как Алкмена родила своих малышей. Того, кто родился первым, назвали Алкидом, второго — Ификлом.
Росли близнецы-братья крепкими и здоровыми. Но Зевс, зная скверный характер своей супруги, не переставал опасаться козней Геры. "Что придумает Гера, чтобы погубить моего сына от смертной Алкмены? Что сделать, чтобы она не смогла причинить ему вреда? Какую хитрость измыслить, против ее ненависти?" — думал Громовержец.
"Надо сделать Геру приемной матерью будущего героя", — решил Зевс. Для этого он повелел Гермесу тайно, глубокой ночью, принести младенца на Олимп, и своими руками положил его на грудь спящей Геры. Малыш с такой силой принялся сосать, что Гера проснулась и оттолкнула его от себя. Струйка молока растеклась по небу и стала Млечным Путем.
"Маленькое чудовище!— закричала Гера.— Я не стану твоей кормилицей! Я ненавижу тебя! Я была и буду твоей гонительницей!"
Перед рассветом Гермес перенес будущего великого героя Эллады назад в дом Амфитриона и положил его в колыбель рядом с братом Ификлом. Когда Алкмена ранним утром встала, чтобы проведать малышей, оба они мирно спали, и никто в мире кроме Зевса, Гермеса и Геры не знал о том, что произошло в эту ночь.
месяц, а может и два. Однажды вечером Алкмена, помыв и накормив близнецов, уложила их под одеялом из овечьей шерсти на широком боевом щите, который Амфитрион отнял в бою у Птерелая.
Вскоре дом Амфитриона погрузился в сон. В глухую полночь две огромные змеи, посланные Герой, неслышно проскользнули в комнату, где спали малыши. От скользких змеиных тел веяло холодом царства мертвых. Две страшные головы, две пасти, из которых с шипением высовывались длинные раздвоенные языки, склонились над спящими младенцами. Почувствовав ледяное дыхание чудовищ, первым проснулся Ификл. От испуга он закричал во все горло, но змеям была нужна другая жертва,— они обвили своими кольцами тело сына Зевса и принялись его душить.
На крик Ификла проснулась Алкмена и разбудила мужа. "Я слышу крик ребенка,— сказала она Амфитриону,— кажется, что-то страшное происходит с детьми!" Амфитрион сорвал со стены свой меч и бросился в комнату детей. Там, забившись в самый дальний угол, истошно кричал Ификл. Алкид же, крепко сжимая в руках задушенных им змей, с гордостью показывал их родителям.
Пока Алкмена успокаивала охваченного страхом Ификла, Амфитрион послал за прорицателем Тиресием. Когда Тиресия привели, Амфитрион и Алкмена, перебивая друг друга, рассказали ему о случившемся. "Не знак ли богов происшедшее, а если это так, то как нам понимать его?" — спросил Амфитрион прорицателя.
"Нет, Амфитрион, не знамение это, а ненависть Геры к одному из твоих сыновей,— ответил Тиресий.— Ты же знаешь, что Алкид не твой сын, он — сын Зевса. Гера — хранительница брачных уз, и поэтому она ненавидит незаконнорожденного сына своего божественного супруга и хочет его погибели. Но не в силах Геры уничтожить того, кого оберегает сам Зевс. Гнев Геры — величие Геракла. Отныне такое имя будет носить Алкид, ибо имя Геракл означает "Прославленный Герой".
С этого дня Алкида стали звать Гераклом. Задушенных им змей сожгли, а пепел развеяли по ветру, дом оскверненный чудовищами окурили серным дымом и вымыли родниковой водой.
Когда Геракл немного подрос, Амфитрион научил его управлять колесницей, один из сыновей Гермеса — кулачному бою, Эврит, лучший в Элладе стрелок, — искусству владения луком.
Все эти занятия доставляли юному Гераклу большое удовольствие, и только уроки пения и игры на кифаре он ненавидел. Часто приходилось учителю пения Лину, приходившемуся братом Орфею, наказывать своего ученика. Однажды во время урока Лин ударил Геракла, раздраженный его нежеланием учиться. В ярости от нанесенной ему обиды Геракл схватил кифару и ударил ею Лина по голове. Удар был так силен, что Лин упал мертвым.
Призвали Геракла в суд за это убийство. Оправдываясь, сын Алкмены сказал: "Ведь говорит же справедливейший из судей Радамант, что всякий, кого ударят, может ответить ударом на удар". Оправдали судьи Геракла, но Амфитрион, боясь, чтобы не случилось еще чего-нибудь подобного, отправил его пасти стада на склонах Киферона.
Объяснение:
