"сжать текст публикацистического хорактера2) мы уже десятый день на этом сталинградском заводе. (3) десятый день немцы бомбят город. (4) бомбят – значит, там еще наши. (5) 3начит, идут бои. (6) значит, есть фронт. (7) это лучше, чем в июле, когда мы отступали… (8) игорь часто спорит с георгием акимовичем: (9) – не умеем мы воевать. (10) – а что такое уметь, георгий акимович? (11) – уметь? (12) от берлина до волги дойти – вот что значит уметь. (13) – отойти от границы до волги тоже надо уметь. (14) георгий акимович смеется мелким сухим смешком. (15) игорь начинает злиться. (16) – мы будем воевать до последней капли крови. (17) всегда так воюют. (18) но шансов у нас все-таки мало. (19) нас сможет только чудо. (20) иначе нас задавят. (21) задавят организованностью и танками. (22) – (23) – недавно ночью шли мимо солдаты. (24) я дежурил у телефона и вышел покурить. (25) они шли и пели, тихо, вполголоса. (26) я даже не видел их, я только слышал их шаги по асфальту и тихую, немного даже грустную песню про днепр и журавлей. (27) я подошел. (28) бойцы расположились на отдых вдоль дороги, на примятой траве, под акациями. (29) мигали огоньками цигарок. (30) и чей-то молодой, негромкий голос доносился откуда-то из-под деревьев: (31) – нет, вась… (32) ты уж не говори. (33) лучше нашей нигде не сыщешь. (34) ей-богу… (35) как масло, земля – жирная, настоящая. (36) он даже причмокнул как-то по-особенному. (37) – а хлеб взойдет – с головой закроет… (38) а город пылал, и красные отсветы прыгали по стенам цехов, и где-то совсем недалеко трещали автоматы то чаще, то реже, и взлетали ракеты, и впереди неизвестность и почти неминуемая смерть. (39) я так и не увидел того, кто это сказал. (40) кто-то крикнул: «приготовиться к движению! » (41) все зашевелились, загремели котелками. (42) и пошли. (43) пошли медленным, тяжелым шагом. (44) пошли к тому неизвестному месту, которое на карте их командира отмечено, должно быть, красным крестиком. (45) я долго стоял еще и прислушивался к удалявшимся и затихшим потом совсем шагам солдат. (46) есть детали, которые запоминаются на всю жизнь. (47) и не только запоминаются. (48) маленькие, как будто незначительные, они проникают в тебя, начинают прорастать, вырастают во что-то большое, значительное, вбирают в себя всю сущность происходящего, становятся символом. (49) и вот в песне той, в тех простых словах о земле, жирной, как масло, о хлебах, с головой закрывающих тебя, было что-то… (50) я даже не знаю, как это назвать. (51) толстой называл это «скрытой теплотой […]». (52) возможно, это и есть то чудо, которого так ждем мы все, чудо более сильное, чем организованность и танки с черными крестами…"
