Только грамматику 1. куда ты, светлый ручеек, стремишься? 2. казалось, конца не будет жизни, юности и здоровью. 3. внизу, под глинистым обрывом, поблескивало азовское озеро. 4. первые мореплаватели, покидая сушу, ориентировались по очертаниям берегов, по форме облаков и волн и ,конечно, по . 5. ночью, однако, никому не спалось. 6. старик! я слышал много раз, что ты меня от смерти да, были люди в наше 8. море на сотни миль вокруг казалось пустынным. 9. своими часами (это был подарок родителей) я дорожил. 10. монгольские лошади невысоки, однако выносливы. 11. увы, он счастия не ищет и не от счастия бежит. 12. вам, я полагаю, следует быть повежливее. 13. город чудный, город древний, ты вместил в свои концы и посады, и деревни, и палаты, и дворцы! 14. до свиданья, дорогие! вам ни пуха ни пера! пусть вам встретятся другие, лишь попутные ветра! ii. грамматическое . 1. сделать синтаксический разбор и схемы предложений:   i  вариант-№4, 5; ii  вариант-№12, 13. 2. подчеркнуть грамматические основы в предложениях:   i  вариант-№2, 10; ii  вариант-№5, 8.  

             На исходе дня к бабе Настасье ребята. Стоявший посреди других скуластый парнишка в высоких сапогах спросил, нет ли у неё реликвии войны.
             " Есть у меня письмо с фронта. От мужа моего, Петра Васильевича", - сказала баба Настасья неуверенно.
Она достала какой-то бумажный треугольник. Старший протянул руку, и баба Настасья нехотя отдала письмо. Письмо было коротким и простым.Когда кончили чтение письма, конопатенькая девочка покачала головой:
 "Нет, это не реликвия. Всё про табак, про портянки. А клятвы "Умрём, но не отступим!" нет".
             Старший хотел сложить письмо уголком, но не сумел. Так и сунул хозяйке несложенным.
             Ребята ушли, а баба Настасья стояла перед закрытой дверью с письмом в руке, словно только что приходил почтальон.
                Когда много лет назад письмо пришло с фронта, все бабы завидовали ей. Ведь никто давно не получал писем. На фронте была своя война, а в деревне - своя: надрывались бабы, когда вместо лошади впрягались в плуг. Стирали в кровь плечи, сбивали ноги, надрывали животы. Такая это была пахота, что в конце полосы в глазах становилось темно, и тяжёлая кровь начинала звенеть в ушах, и падали бабы на землю, как солдаты под огнём. И вот тогда они требовали от Настасьи читать её письмо . Настасьино письмо грело измученных, осунувшихся подруг, прибавляло им сил. Письмо как бы стало общим, принадлежало всей деревне...
                 И так продолжалось долго. Из других деревень приходили почитать Настасьино письмо. А мужа Петра Васильевича уже не было в живых...
                    Сейчас это письмо лежало на столе перед бабой Настасьей, словно только что пришло от мужа. А раз пришло письмо - значит, он жив.
Только очень далеко от дома. И пишет он, живой, про обычные житейские вещи: плохой табак и про забытые впопыхах портянки...
             Она отвела глаза от письма и вспомнила про ребят, но не расстроилась. Эти ребятишки вечно что-то собирают - то лекарственные травы, то колоски. Теперь они ищут реликвии.
А письмо им не подошло, потому что им, ребятишкам, невдомёк, что стояли твёрдо и погибали в бою и те, кто не писал: "Умрём, но не отступим!"
                     Тут хлопнула калитка и баба Настасья увидела три приближающиеся фигурки: это ребята возвращались за письмом солдата.

Десятая неделя после пасхи — купальские дни.

Солнце самый пуп земли печёт, и зацветает дивная Полынь-трава. В озёра, на самое зелёное дно, под коряги подводные, под водоросли, глядит огненное солнце.

Негде упрятаться русалкам-мавкам, и в тихие вечера да в лунные ночи уходят они из вод озёрных и хоронятся в деревьях, и зовут их тогда древяницами.

Это присказка, а сказка вот какая.

Жили-были брат Иван да сестра Марья в избёнке на берегу озера.

Озеро тихое, а слава о нём дурная: водяной шалит.

Встанет над озером месяц, начнут булькать да ухать в камышиных заводях, захлопают по воде словно вальками, и выкатит из камышей на дубовой коряге водяной, на голове колпак, тиной обмотан. Увидишь, прячься — под воду утянет.

Строго брат Иван наказывал сестре Марье:

— Отлучусь я, так ты после сумерек из хаты — ни ногой, песни не пой над озёрной водой, сиди смирно, тихо, как мыши сидят…

— Слушаю, братец! — говорит Марья.

Ушёл Иван в лес. Скучно стало Марье одной за станком сидеть; облокотилась она и запела:

Где ты, месяц золотой?

Ходит месяц над водой, —

В глыбко озеро взглянул,

В тёмных водах утонул…

Вдруг стукнуло в ставню.