"Когда он (Пушкин) вошел с Уваровым, для него точно солнце озарило всю аудиторию: он в то время был в чаду обаяния от его поэзии; он питался ею, как молоком матери; стих его приводил его в дрожь восторга. На него, как благотворный дождь, падали строфы его созданий. Его гению он и все тогдашние юноши, увлекавшиеся поэзиею, обязаны непосредственным влиянием на ихнее эстетическое образование.
Читал лекцию Давыдов, профессор истории русской литературы.«Вот вам теория искусства, – сказал Уваров, обращаясь к ним, студентам и указывая на Давыдова, – а вот и самое искусство», – прибавил он, указывая на Пушкина. Он эффектно отчеканил эту фразу, очевидно, заранее приготовленную. Они все жадно впились глазами в Пушкина. Тут же ожидал своей очереди читать лекцию и Каченовский.Нечаянно между ними завязался, по поводу «Слова о полку Игоревом», разговор, который мало-помалу перешел в горячий спор. «Подойдите ближе, господа, – это для вас интересно», – пригласил их Уваров, и они тесной толпой, как стеной, окружили Пушкина, Уварова и обоих профессоров. Не выразить, как велико было ихнее наслаждение – видеть и слышать кумира. Он не припомнит подробностей их состязания, – помнит только, что Пушкин горячо отстаивал подлинность древнерусского эпоса"И.Гончаров
