На полотне изображен мальчик, который внимательно читает книгу. Видно, что он полностью поглощен чтением. Его глаза быстро бегают по строчкам, пальцы придерживают страницы, однако разум его бродит уже далеко за пределами этой комнаты. Мы можем только предполагать, в какие страны уносит его собственное воображение. Очевидно, что раскрытая перед ним книга подобна целому увлекательному миру. Мальчику не терпится перевернуть страницу, чтобы узнать дальнейшую судьбу главных героев.
Играя красками, художник старался представить зрителю всю прелесть домашнего уюта. Ребенок одет в теплую одежду: красный свитер, шерстяные носки, штаны. Быть может, во дворе стоит ненастная погода, поэтому играть с друзьями на улице холодно, зато дома тепло и уютно. Пушистый серый котик, примостившийся рядом с мальчиком, ютится на спинке кровати и не дает одиночеству проникнуть в комнату. Давящая навязчивая тишина отсутствует, только тихий покой обволакивает пространство. Кажется, спокойствие прерывается лишь мурлыканьем кота и шелестом переворачиваемых страниц.
На первый взгляд, может показаться, а чем собственно привлекательность данной картины? Автор полотна изобразил нечто большее, чем просто портрет любимого сына. Ольге Белоковской удалось запечатлеть мгновение, когда мальчик спокоен и безмятежен. Создается впечатление, что время ненадолго приостановилось. Но стоит только представить, что через секунду бабушка позовет внука обедать, как от былой идиллии ничего не останется. Ребенок сразу же "вынырнет" из сказочного мира, захлопнет книгу и, спугнув с кровати засыпанного кота, мигом побежит в столовую. Эта картина говорит о том, как важно и уникально каждое мгновение в нашей жизни.
Старый пароход неспешно отчалил от пристани и вышел в Онежское озеро. Белая ночь царственно простиралась вокруг. Я впервые увидел эту ночь не над Новой и дворцами Ленинграда, а среди лесистых пространств и озёр. Волны от парохода бесшумно убегали вдаль, покачивая куски сосновой коры. На берегу, должно быть в каком нибудь древнем погосте, сторож аккуратно пробил на колокольне часы -двенадцать ударов. Этот звон долетел до нас, миновал пароход и торжественно уплыл по водной глади в прозрачный сумрак, где висела луна. Я не знаю, как лучше назвать томительный свет белой ночи. Загадочным? Или магическим? Эти ночи всегда кажутся мне чрезмерной щедростью природы-столько в них бледного воздуха и призрачного блеска фольги и серебра.
Меньше всего человек может примириться с неизбежным исчезновением этой красоты, этих очаровательных ночей. Поэтому, должно быть, белые ночи и называют своей непрочностью лёгкую печаль, как всё прекрасное, когда оно обречено жить надолго.
