3. Переведите на современный Переведите на современный русский язык отрывок из «Поучения Владимира Мономаха».
( ). Объясните образование выделенного числительного ( ).
А сé в[ъ] Ч[b]рниговѣ дѣялъ ёсмъ: конь дик[ы]x[ъ) свойма рукам[а] c[ъ]вязалъ ёсм[ъ) въ
пу[щ]ax[ъ] [десять] и [дъвадесять]живых[ъ] конь, а кромѣ того же йже по рови їздя
ймалъ ёсмъ свойма рукама.

На одном дереве жил один дятел.Он был очень ОДИНок. Птицы не обращали на него ни кого внимания. И как-то раз он,когда долбил кору дерева увидел СОРОКоножку и она ему сказала : "Не ешь меня А дятел ей в ответ :"а чего же мне тебя не есть?"-удивился дятел.А я говорит СОРОКоножка была бы твоим другом. Вот здорорво - подумал дятел. Только ты отвези меня на вСТОк нашего леса,ты будешь туда прилетать, возить меня к себе и мы так с тобой будем дружить.Хорошо - говорит дятел и вот так завязалась дружба между дятлом и СОРОКоножкой.

только ты когда идёт прямая речь персонажа ставь ковычки )

В продолжении каждого месяца он хотя один раз наведывался к Петровичу, чтобы поговорить о шинели, где лучше купить сукна, и какого цвета, и в какую цену, и хотя несколько озабоченный, но всегда довольный возвращался домой, помышляя, что наконец придет же время, когда все это купится и когда шинель будет сделана.  Ни один раз в жизни не обратил он внимания на то, что делается и происходит всякий день на улице, на что, как известно, всегда посмотрит его же брат, молодой чиновник, простирающий до того проницательность своего бойкого взгляда, что заметит даже, у кого на другой стороне тротуара отпоролась внизу панталон стремешка, – что вызывает всегда лукавую усмешку на лице его.

Теперь уже всякий частный человек считает в лице своем оскорбленным все общество.

Но Акакий Акакиевич если и глядел на что, то видел на всем свои чистые, ровным почерком выписанные строки, и только разве если, неизвестно откуда взявшись, лошадиная морда помещалась ему на плечо и напускала ноздрями целый ветер в щеку, тогда только замечал он, что он не на середине строки, а скорее на средине улицы. 

Акакий Акакиевич через кухню, не замеченный даже самою хозяйкою, и вступил наконец в комнату, где увидел Петровича, сидевшего на широком деревянном некрашеном столе и подвернувшего под себя ноги свои, как турецкий паша. 

Ноги, по обычаю портных, сидящих за работою, были нагишом. 

И прежде всего бросился в глаза большой палец, очень известный Акакию Акакиевичу, с каким-то изуродованным ногтем, толстым и крепким, как у черепахи череп. 

Потом обратил его подкладкой вверх и вновь покачал, вновь снял крышку с генералом, заклеенным бумажкой, и, натащивши в нос табаку, закрыл, спрятал табакерку и наконец сказал:«Нет, нельзя поправить: худой гардероб!»