НУЖНО написать изложение по данному тексту. Д. Гранин Глава «Первая бомбежка»
начале
(из романа «Мой лейтенант») Настоящий страх, страх жутчайший, настиг меня, совсем еще
юнца, на войне. То была первая бомбёжка. Наш эшелон Народного ополчения отправился
июля 1941 года на фронт. Немецкие войска быстро продвигались к Ленинграду. Через два дня
эшелон прибыл на станцию Батецкая, это километров полтораста от Ленинграда. Ополченцы стали
выгружаться, и тут на нас налетела немецкая авиация. Сколько было этих штурмовиков, не знаю.
Для меня небо потемнело от самолетов. Чистое, летнее, теплое, оно загудело, задрожало, звук
нарастал. Черные летящие тени покрыли нас. Я скатился с насыпи, бросился под ближний куст, лег
ничком, голову сунул в заросли. Упала первая бомба, вздрогнула земля, потом бомбы посыпались
кучно, взрывы сливались в грохот, все тряслось. Самолеты пикировали, один за другим заходили на
цель. А целью был я. Они все старались попасть в меня, они неслись к земле на меня, так что горячий
е видеть, н
олстая бла
рекрасна
воздух пропеллеров шевелил мои волосы.
есь, сра
Самолеты выли, бомбы, падая, завывали еще истошнее. Их вопль ввинчивался в мозг,
проникал в грудь, в живот, разворачивал внутренности.
Злобный крик летящих бомб заполнял все пространства, не оставляя места воплю. Вой не
прерывался, он вытягивал из меня все чувства, ни о чем нельзя было думать. Ужас поглотил меня
целиком. Гром разрыва звучал облегчающе.
Я вжимался в землю, чтобы осколки просвистели выше. Усвоил это страхом.
Когда просвистит — есть секундная передышка. Чтобы оттереть липкий пот, особый,
мерзкий, вонючий пот страха, чтобы голову приподнять к небу. Но оттуда, из солнечной
безмятежной голубизны, нарождался новый, еще низкий вибрирующий вой. На этот раз черный
крест самолета падал точно на мой куст.
Я пытался сжаться, хоть как-то сократить огромность своего тела. Я чувствовал, как заметна
моя фигура на траве, как торчат мои ноги в обмотках, бугор шинельной скатки на спине. Комья
земли сыпались на голову. Новый заход. Звук пикирующего самолета расплющивал меня.
Последний миг моей жизни близился с этим воем. Я молился. Я не знал ни одной молитвы. Я
никогда не верил в Бога, знал всем своим новеньким высшим образованием, всей астрономией.
дивными законами физики, что Бога нет, и тем не менее, я молился.
Небо предало меня, никакие дипломы и знания не могли мне. Я остался один на
один с этой летящей ко мне со всех сторон смертью.
Запекшиеся губы мои шептали: Господи, помилуй меня, не дай погибнуть
ел Ту оруу сло