Прочитай фрагмент статьи: Многие частицы связаны по происхождению со знаменательными словами. Например, частица ишь (более ранняя форма — вишь) исторически родственна глаголу видеть, а частица -с, широко употреблявшаяся в XIX веке для выражения почтительности (да-с, нет-с и т. п.), образовалась в результате сокращения существительного сударь. В этих случаях образование частицы сопровождалось значительными преобразованиями фонетической формы исходного слова; но много и таких частиц, которые по звучанию совпадают с исходными знаменательными словами, являются их омонимами.

Например, частица себе подчеркивает свободный, независимый от внешних обстоятельств характер действия: Да ты, в общем, <...> этими вопросами себя не расстраивай. Живи себе, гуляй (М. А. Булгаков). Эта частица омонимична форме дательного и предложного падежей возвратного местоимения: Сергей Львович холодно ответил, что <...> братец Василий рассудил оставить деньги при себе (Ю. Н. Тынянов).

Частица просто имеет значения «действительно, в самом деле», «только; не что иное, как»: Просто нет никакой надежды на это (М. А. Булгаков); Ты дурак просто, позволь тебе сказать (Н. В. Гоголь). Данная частица омонимична наречию просто: И, как открыть его, никак не догадался: а ларчик просто открывался (И. А. Крылов).

Статья «Омонимия частиц и слов других частей речи».

ответь на предложенные вопросы, чтобы определить, чем здесь является выделенное слово: Просто праздник какой-то!

Свои рассуждения запиши связным текстом.

Называет ли это слово предмет, действие или качество?
Связывает ли оно слова или предложения?
Сильно ли изменится смысл, если это слово убрать из предложения?
Вносит ли оно дополнительный оттенок в высказывание? Если да, то какой именно?
Служит ли оно для образования наклонений глагола, сравнительных степеней прилагательного или наречия?

  "ночное небо"а когда выходил(а) на улицу мне в мой взгляд попадали звёзды на небе. я много видел(а) красивейших звёзд .           мне понравилась звезда "полярная".красивее чем эта звезда я не когда не встречала в этом красивом небе.я видела много звёзд из которых я знала только некоторые,малая и большая медведица. я видел(а) из дали луну.мне казалось,что луна такая маленькая,что её можно сжать в кулак. перед рассветом мне казалось что эта узорчатая темнота не покинет меня некогда.      когда я  только начинал(а) ложится спать я  всё думала и думала о этих ночных звёздах.я представлял(а) себе звезды и думала что я могу их взять и просто сжать в руке. когда я уже спала я представляла много звёзд во сне.      мне нравилась каждая звёздочка на этом небе.особенно когда поздней ночью ты вешел на болкончик   и чательно рассматриваеш каждую звёздочку.но когда же я не увидел(а) хотя бы одну звезду,я сразу же шл(а) за стулом и пыталась рассмотреть эту звезду со стула.      и,конечно,же я хотела пролететь по ночному небо,когда будет самое позднее время суток.мне нравилась каждая картина,где я видел(а) самое узорчатое ночное небо,по которому летит самолет.

На этой лекции я буду говорить о том вдохновении, которое получаю от чтения трех потрясающих философов: Ницше, Фуко и Делеза. Вы услышите лишь некоторые из их поразительных идей, и я постараюсь связать некоторые из идей с терапевтической практикой. Воспринимайте эту лекцию как “закуску”, нечто, возбуждающее аппетит к их работам. Французский философ Жак Деррида в интервью, запись которого вы можете увидеть на YouTube, говорит, что философия имеет отношение к бытию. Его просят высказаться о любви, но он отказывается говорить что-либо о любви. “Задайте мне вопрос, говорит он, — и я пойму, есть ли у меня, что сказать”. Он проводит различиение  между любовью к кому-то и любовью к чему-то. Он говорит: ”Я могу любить тебя, потому что ты – это ты, или я могу любить то, что ты делаешь”. Можно сказать, что Деррида сразу создает различия в категориях, которые использует. Он разворачивает, или раскрывает, категорию или понятие любви и создает новые категории и понятия. Он насыщает первое представленное слово, категорию или понятие. Он показывает пример того, что делают философы. Я считаю, что одна из непростых задач для нас как нарративных терапевтов – это приглашать людей, с которыми мы разговариваем, к практике философии, создавать условия,  чтобы они становились философами. Возможно, Деррида делает то, что немецкий философ Фридрих Ницше в своей последней книге, автобиографии “Ecce Homo” (что означает “Посмотри –Вот Человек”) определяет как суть философии: “Философия, как я её  до сих  пор  понимал  и  переживал, есть добровольное пребывание среди льдов и горных высот,  искание всего странного и загадочного  в существовании, всего, что было до сих пор гонимого моралью… Мне открылась  скрытая история философов, психология их великих имён. — Та степень истины, какую только дух переносит, та степень истины, до которой только и дерзает дух, — вот что всё больше и больше становилось для меня настоящим мерилом ценности. Заблуждение (вера  в  идеал)  не  есть  слепота,  заблуждение  есть  трусость”. (“Ecce Homo”, Предисловие). Сам Ницше называл свою философскую практику “философствование молотом”. Меня вдохновляет мышление Ницше, потому что во многом нарративная терапия – это сопротивление само собой разумеющимся истинам, с которыми мы как терапевты встречаемся как в науках и в окружающих культурах, так и нашем кабинете. Я бы сказал, что Майкл Уайт во многом  «проводил терапию молотом», если взять, например, его говорить об энкопрезе. Он использовал в статье о детях, страдающих от “какашки-проныры” название “псевдо-энкопрез”, потому что дети и матери детей с энкопрезом не вписывались в официальные характеристики и  симптомы диагноза “энкопрез”. Майкл видел любящих и заботливых родителей, тогда как официальные категории и руководства описывали сверх-вовлеченных матерей. Поэтому Майкл решил, что случаи, с которыми он работал, не могли быть настоящим энкопрезом. Я думаю, что Майкл Уайт в начальный период нарративной терапии пребывал “среди льдов и горных высот”. Я думаю, что Майкл обладал смелостью духа выдержать и дерзать идти против официальной психиатрической и психологической морали и ценностей. Суть, дух и одна из центральных ценностей нарративной терапии – насколько я это понимаю – это идти против общепризнанных ценностей и идей, которые распространены в любой культуре; нарративная терапия – это революционная практика и активность.