Все сроки вышли. Тянуть дальше было нельзя. И вот 25 апреля 1910 года Анна Андреевна Горенко и Николай Степанович Гумилев обвенчались в Никольской церкви села Никольская Слободка под Киевом более трех лет с момента, когда Гумилев просил руки Анны.
Хрупкая, стройная девушка становится женой поэта. Но она и сама поэт! И разве не знала, не предвидела Анна судьбу этого брака, свою судьбу, судьбу мужа? Что волею времени, чудовищно, нелепо совпавших неблагоприятных обстоятельств, направляемая большевиками внутренняя орда переломает хребет царствующей династии, а потом и самой Российской империи?! И пойдет крушить, громить, грабить?!
И что она сама, Анна Ахматова, поэт, женщина с царственной осанкой и такой же душой, менее чем через десять лет будет ввергнута в пучину жесточайших испытаний?!
По пути в церковь Анна стала рассказывать Гумилеву свой сон. Ей приснилось, что будет жить она в убогой обстановке: одна-одинешенька, ветхое единственное одеяло, дырявый диван, изношенный узорчатый халат, который в течение долгого времени будет ее единственной домашней одеждой.
– Брось, это хандра, – сказал на это Гумилев. – Подожди, нас ждет Париж, Италия. Все пройдет.
Анна задумалась. Всегдашняя печаль не сходила с ее лица. Будучи в подвенечном наряде, она казалась еще печальней. Лишь глаза блестели, делая ее лицо прекрасным и одухотворенным.
Анна не ошиблась в своем пророчестве. Будет, будет лучшая поэтесса России через годы бедна привычной бедностью, от которой даже не попытается избавиться, а ее единственной утварью станет потертый чемоданишко, набитый блокнотами, стоящий в углу наготове, как и вся громадная держава, государство-колония, где все население, как будто в каком-то кошмарном творении западника-пессимиста, выстроилось в очереди в тюрьму, лагеря, колонии... В очереди на расстрел.
Но тогда, в 1910 году, был апрель, мир был наполнен солнечным светом, чернобородые мужики, завидев свадебный кортеж, радостно махали шапками.
Объяснение:
Все сроки вышли. Тянуть дальше было нельзя. И вот 25 апреля 1910 года Анна Андреевна Горенко и Николай Степанович Гумилев обвенчались в Никольской церкви села Никольская Слободка под Киевом более трех лет с момента, когда Гумилев просил руки Анны.
Хрупкая, стройная девушка становится женой поэта. Но она и сама поэт! И разве не знала, не предвидела Анна судьбу этого брака, свою судьбу, судьбу мужа? Что волею времени, чудовищно, нелепо совпавших неблагоприятных обстоятельств, направляемая большевиками внутренняя орда переломает хребет царствующей династии, а потом и самой Российской империи?! И пойдет крушить, громить, грабить?!
И что она сама, Анна Ахматова, поэт, женщина с царственной осанкой и такой же душой, менее чем через десять лет будет ввергнута в пучину жесточайших испытаний?!
По пути в церковь Анна стала рассказывать Гумилеву свой сон. Ей приснилось, что будет жить она в убогой обстановке: одна-одинешенька, ветхое единственное одеяло, дырявый диван, изношенный узорчатый халат, который в течение долгого времени будет ее единственной домашней одеждой.
– Брось, это хандра, – сказал на это Гумилев. – Подожди, нас ждет Париж, Италия. Все пройдет.
Анна задумалась. Всегдашняя печаль не сходила с ее лица. Будучи в подвенечном наряде, она казалась еще печальней. Лишь глаза блестели, делая ее лицо прекрасным и одухотворенным.
Анна не ошиблась в своем пророчестве. Будет, будет лучшая поэтесса России через годы бедна привычной бедностью, от которой даже не попытается избавиться, а ее единственной утварью станет потертый чемоданишко, набитый блокнотами, стоящий в углу наготове, как и вся громадная держава, государство-колония, где все население, как будто в каком-то кошмарном творении западника-пессимиста, выстроилось в очереди в тюрьму, лагеря, колонии... В очереди на расстрел.
Но тогда, в 1910 году, был апрель, мир был наполнен солнечным светом, чернобородые мужики, завидев свадебный кортеж, радостно махали шапками.
Объяснение:
