Медвежья (берлога) какой разряд?

 24 сентября 1922 года в московской газете "Накануне" была опубликована небольшая повесть Михаила Булгакова "Похождения Чичикова". Место и время действия — Москва 1920-х годов, то есть периода НЭПа, когда, по выражению Булгакова, наступил "торговый ренессанс" и оживились предприниматели самого разного свойства. 
    Может показаться странным, что тему о том, как "книга освещает наше личное движение к истине", можно трактовать при этого сатирического произведения. Тем не менее сейчас, в период "рыночного безумия", захлестнувшего Россию в гораздо большей степени, чем в двадцатые годы, эта повесть весьма актуальна и соответствует понятиям борьбы за справедливость, которая часто идентична поискам истины. 
    Как во время НЭПа, так и сейчас свободный рынок ознаменовался не только изобилием товаров в магазинах, но и бандитскими ценами на них, огромным количеством подделок, суррогатов, некачественных продуктов и неноских вещей. 
    По мнению Булгакова, это было подходящее поле деятельности для типов вроде Чичикова и других гоголевских персонажей, которых он перенес в непривычную историческую обстановку. И ничего — при да еще как! 
    В некоем диковинном сне, что увидел автор повести, вся гоголевская ватага — а сюда вместе с героями "Мертвых душ" вошли действующие лица пьес "Ревизор" и "Игроки" — двинулась на Советскую Русь. Последним (конечно, выждав) тронулся Павел Иванович в своей знаменитой бричке. Уже в Москве, пересев в автомобиль, он "ругательски ругал Гоголя": "Испакостил, изгадил репутацию так, что некуда носа показать. Ведь ежели узнают, что я — Чичиков, натурально, в два счета выкинут к чертовой матери". 
    Но страхи оказались напрасными. Чичиков с удивлением обнаружил, что ничего не изменилось: "куда ни плюнь, свой сидит". И тут уж развернулся Павел Иванович вовсю! Брался за все, всех очаровал, насулил огромные прибыли государству и получил несметные авансы — одним словом, подладился и пришелся ко двору. "Уму непостижимо, — замечает Булгаков, — что он вытворял". Основал трест для выделки железа из древесных опилок, накормил Москву колбасой из дохлого мяса, продал Коробочке Манеж, взял подряд на электрификацию. И "по Москве загудел слух, что Чичиков — триллионщик. Учреждения начали рвать его к себе нарасхват и спецы". 
    Конечно, афера лопнула. Ноздрев и Коробочка вновь подвели нашего героя. С писателя поймали все-таки Чичикова и утопили. Историй закончилась. Каковы ее уроки? 
    Первый — несколько неожиданный: классику надо знать. Если бы ответственные люди читали Гоголя, то скандала бы не было. Ни тогда, ни потом, уже в наше время, когда многочисленные Чичиковы "строят" финансовые пирамиды, создают независимые телеканалы, монопольные компании, тресты, а потом благополучно убегают за границу. (Правда, не все. Некоторые благополучно сидят в Думе или на высоких чиновничьих должностях!) 
    Второй — теоретический: пока есть благодатная почва для Чичиковых, они, как Невзоров-Ибикус у А.Толстого, бессмертны. Где служат лицам или ведомствам, а не общему делу, где льстят и угодничают, ища расположения начальства; где сиюминутная выгода важнее государственных интересов, а жажда власти и наживы опережает здравый смысл и гражданскую порядочность — там Чичиковы всегда будут кстати. 
    Родовые черты Чичикова, если обратиться к давней и близкой нашей истории, нетрудно обнаружить у всех, для кого личные или групповые интересы важнее судьбы народа и страны. Конечно, параллели в какой-то мере условны, но механизм при и мошенничества у литературных негодяев и их реальных "прототипов" выразительно схож. Сегодня мы уже знаем немало подробностей жизни и деятельности многочисленных Загорецких, Молчалиных, Шприхов и Чичиковых. И борьба литераторов нескольких поколений, среди которых заметное место принадлежит М.Булгакову, сегодня наполняется особым смыслом и, без преувеличения, может стать одним из слагаемых всеобщей борьбы за обновление общества и очищение будущей жизни от следов, по словам Герцена, "палачества и раболепия".

Считай сам     Моя семья гордится нашим фруктовым садом. В его создании участвовали несколько поколений нашего рода. Сад вплотную подходит к дому — тоже очень старому. В окна заглядывают вишневые деревья. Можно дотянуться рукой из окна и набрать горсточку вишен. В другое окно скребется яблонька. Есть в нашем саду грушевые, абрикосовые, сливовые деревья. Когда они цветут, в комнату льется не только аромат, но и свет. В саду приволье пчелам, бабочкам, стрекозам, не говоря уже о птицах. В нашем саду уже давно поселились скворцы. Скворечники для этих певчих перелетных птиц делал мой дед, когда сам был не намного старше меня. Они потемнели от дождей и времени и обветшали. Вот и решили мы с отцом поставить новые скворечники. Несколько дней строгали, пилили, сбивали дощечки. Получились ладные жилища для скворцов. Торопились укрепить их на дереве до прилета птиц. Старые скворечники сняли и положили в сарае. Шли дни, в соседских скворечниках уже вовсю хозяйничали пернатые, а наши пустовали. «Наверное, мы что-то не так сделали», — размышляли мы с отцом. Я часто выходил в сад и с надеждой смотрел на скворечник. Однажды какой-то скворец присел неподалеку от домика на ветке. Кажется, к нему вот-вот прилетит подруга, и они займут пустующее жилище. Однако скворец посидел и улетел восвояси. «А что если мы вернем на прежнее место старые скворечники?» — обратился я к папе. Он согласился со мной. Вскоре в этих скворечниках закипела жизнь: там вовсю хозяйничали скворцы. Остались на своих местах и новые домики. Мы уже не ждали, что в них кто-то поселится. Однажды я случайно бросил взгляд на новый скворечник и остановился как вкопанный: оттуда доносились голоса скворцов! Они то вылетали из своего жилища, то возвращались.