Т^Т умоляю вас вы же добрые и я это знаю. Каково содержание каждой части текста?

Умопомрачительное искусство циркачей. Кажется неправдоподобной эта точность движений, эта в такой степени управлять своим телом. Это на грани с чудом.

Но когда я смотрю цирковую программу, я после третьего номера как-то сразу перестаю всему удивляться. Мне кажется, что они всё могут. И так могут. И эдак могут. Ещё и не так могут. Невероятно, сногсшибательно, конечно, но, если они умеют так делать, что же, пусть.

Между тем вопрос не лишён интереса. В нём гнездится одна из важнейших проблем искусства.

Художник, как бы гениален он ни был, приглашает читателя (или зрителя, если это художник -живописец) в сопереживатели. Читатель переживает судьбу Анны Карениной, Печорина, Робинзона Крузо, Гулливера, Тома Сойера, Дон-Кихота, Квазимодо, Андрея Болконского, Тараса Бульбы… . Он переживает или сопереживает всё, что происходит с героями, как если бы это происходило с ним самим. Отсюда и острота переживания, отсюда и сила воздействия искусства.

Если читатель и не представляет себя полностью на место литературных героев, то он как бы находится рядом с ними, в той же обстановке. Он не свидетель, но непременно соучастник происходящего.

В цирке этого приглашения в соучастники не происходит. Я могу вообразить себя Робинзоном Крузо, Дубровским или д Артаньяном. Но я не могу вообразить себя на месте циркача, зацепившегося мизинцем ноги на крючок под куполом цирка, висящего вниз головой, в зубах держащего оглоблю, с тем, чтобы на оглобле висело вниз головами ещё два человека и чтобы всё это быстро вращалось. Я не могу представить себя стоящим на вёртком деревянном мяче и жонглирующим сразу двадцатью тарелками.

Они это умеют, пусть делают, а я буду глядеть на них со стороны. Сногсшибательно, конечно. Но если они умеют…. (В. Солоухин)

На вступительные экзамены в Дворянский институт  меня привела Марья Федоровна Фёдоровна, начальница того детского пансиона, где я начал свое мученическое восхождение по проклятой тропе наук.Перед институтскими экзаменами мы страшно волнуемся. Экзаменуют в актовом зале. Я еще никогда не видел такого паркета. В нем отражаешься, как в зеркальных витринах на Большой Покровке.А скользкий он, как лед на Чернопрудском катке. Сегодня экзамен по диктанту.Марья Федоровна шепчет мне:— Толя, сядь на парту у окна, выходящего в коридор.— Хорошо, Марья Федоровна.Неужели она собирается мне подсказывать? Кто? Сама начальница пансиона! Важная дама с лорнетом и волосами белыми, как салфетка. Суровая, как солдат на часах у губернаторского дворца. Она будет подсказывать мне, как Алеша Гриневич, которого она сама ставила за это в угол носом?
Я пишу диктант. Сердце — ледяная сосулька, а в голове чад, как на кухоньке у Мити Лопушка, где всякий день жарили на конопляном масле превкусные оладьи. Мы с Митей частенько менялись: он мне давал две оладьи, а я ему бутерброд с ветчиной и бутерброд с швейцарским сыром, которыми мне полагалось завтракать в пансионе.Лысый педагог, коварный человек с невнятно скрипучим голосом, нарочно диктует так, чтобы я сделал как можно больше ошибок:Птичка Божия не знает Ни заботы, ни труда…Где писать «не», где «ни»? А как писать «птичку»? С мягким знаком или без мягкого?… Вся надежда на Марью Федоровну. В ней мое Но в актовом зале все нижние стекла молочные, непроницаемые! А Марья Федоровна все-таки не великан, даже на своих французских каблуках. Может быть, она догадается и встанет на цыпочки, чтобы увидеть, какой кошмар творится в моей тетради?И вдруг ее лорнет сверкнул над молочным стеклом.Ледяная сосулька в моей груди постепенно оттаивает.Но…Что это?Глаза Марьи Федоровны от ужаса вылезают из орбит. Над молочным стеклом появляется ее рука в черной кружевной митенке. Сухонький палец растерянно подает мне какие-то непонятные сигналы и знаки. Из всего этого ясно одно: я сделал ошибку… Где? Какую?… Перечитываю. Вон она! Вот! Я написал «птичку» без мягкого знака.Радостно исправляю и победоносно смотрю на Марью Федоровну, поднявшуюся на цыпочки. А она с искаженным от ужаса лицом в отчаянии хватается за голову и стремительно отходит от окна.«Дура! Старая дура! — ругаюсь я. — Даже подсказать как следует не умеет!»Ее авторитет безнадежно падает в моих глазах.«А еще начальница пансиона!»За диктант я получил тройку. Но меня все-таки приняли, так как все остальные предметы сдал на пять.С осени уже буду расхаживать в черных суконных брюках и в длиннополом мундире с красным воротником, как у предводителя дворянства.

Сочинение на тему: "Если бы я была волшебником".
 Если бы я была волшебником, то я бы могла всё! Я бы смогла исполнить своё заветное желание. Я бы своим близким и друзьям, если приключилась какая нибудь беда. Но я бы не стала использовать магию для того, чтобы сделалось за меня домашнее задание или сделалась уборка сама по себе. Я бы применяла магию в хороших делах. Я бы творила чудеса! Я бы сделала, чтобы дети учились 6 месяцев и 6 месяцев отдыхали, ведь это справедливо. Но увы всё это только мечты и этому не бывать, но я верю, что это когда нибудь произойдёт!