Правомерно ли выделять слова категории состояния в самостоятельную речь? Это сложный вопрос, на него нет однозначного ответа. Но мы попытаемся придти к какому-нибудь выводу.
Сначала рассмотрим случаи, в которых слова категории состояния – не самостоятельная часть речи:
Во-первых, об этом говорит то, что состояние природы и человека можно описать с имён существительных, прилагательных, глаголов, наречий.
Во-вторых, слова категории состояния описывают только лишь узкую область явлений.
В-третьих, слова категории состояния чаще всего выражены безличными глаголами (В окно дует. С утра печёт, жарко) или наречиями (весело, легко, хорошо и т. д.).
В-четвертых, некоторые слова категории состояния всё-таки изменяются (знобит, знобило, будет знобить).
В-пятых, вне контекста трудно определить часть речи.
Отсюда следует вывод о том, что слова категории состояния – это не самостоятельная часть речи, а особая группа слов, обозначающих состояние природы или человека.
Теперь рассмотрим случаи, когда слова категории состояния – самостоятельная часть речи:
Во-первых, слова категории состояния имеют область значения – описывают явления действительности.
Во-вторых, большинство слов категории состояния не изменяются.
В-третьих, слова категории состояния имеют чётко выраженную синтаксическую роль.
В-четвертых, в контексте слова категории состояния проявляются как отдельная самостоятельная часть речи.
Отсюда вытекает вывод - слова категории состояния – самостоятельная часть речи, обозначающая состояние человека или природы.
Таким образом, получается, что с одной стороны - это не самостоятельная часть речи, а с другой - самостоятельная. Значит неправомерно их выделять, ни в одну, ни в другую группу.
(МОДЕРАТОРАМ: Я уже писала такое же сочинение другому пользователю)
Дюны - не редкость на нашей планете. Там, где встречаются песок и ветер, появляются дюны. В России дюнами принято считать только те песчаные горы, что образуются на берегах водоемов, а в пустынях — барханами. Дюны изменчивы. Ветер постоянно обновляет ландшафт, добавляет какие-то штрихи. После каждой бури волны песка застывают новыми гребнями и впадинами. Начинается дюна с небольшого песчаного бугорка, там, где ветер, несущий миллионы песчинок, расстается со своей ношей. У такого препятствия постепенно возникает небольшой песчаный холм, который сам становится преградой для ветра. Если направление ветра сохраняется достаточно долго, то холм растет, его наветренный склон делается пологим и вогнутым, а подветренный — более крутым, выпуклым. Так возникает дюна. По ее отлогому склону песчинки, поднимаются к гребню и скатываются вниз. Все в дюнах подчинено ветру, движение воздуха почти физически ощущается в застывшем ритме плавных линий. В основном от силы и постоянства ветра зависит и облик дюн. В тех случаях, когда ветер дует с одной и той же стороны и растительность практически отсутствует, песчаные холмы образуют длинные волнистые складки, лежащие под прямым углом к господствующему направлению ветра. Там, где песка мало, при сохраняющемся господстве ветра одного направления образуются дюны, форма которых напоминает наконечник копья. Но чаще ветер дует то с одной, то с другой стороны, заставляя песок подчиняться своему изменчивому нраву. Дюны в таких местах приобретают форму звезды. Эти дюны малоподвижны и зачастую сохраняются на протяжении сотен лет. Одни из самых высоких дюн расположены на Куршской косе Балтийского моря, здесь встречаются 60-метровые песчаные горы. Настоящие великаны — дюны Бискайского залива, где вдоль французского побережья тянется гигантская полоса дюн шириной до 8 км и высотой до 100 м.
