Определитье второстепенную информацию в тексте в.перелетные птицы
г.сильная оттепель
б.дичи всякого рода
а.грязные проталины​

Многие  люди думают, что тот, кто хочет быть мужественным, должен казаться грубым. 

У меня есть выразительный пример. Рос в интеллигентной семье единственный ребенок. Ему дали воспитание, хорошее образование, привили к хорошим манерам. Он с был смелым и спортивным, учился неплохо, а закончив школу,  начал работать в одном издательстве. Однако проработал там недолго, выбрал себе другую профессию и другую среду. И вот тут-то, он начал подражать скверным образцам, скрывая свою воспитанность, как дурную болезнь. 

Когда через несколько лет мы встретились, он играл роль грубияна, сквернословил, плоско острил. С сослуживцами и сверстниками был на равных,  с женщинами обходился, как гарнизонный ловелас. Пьянея, был нехорош, нес хвастливую ахинею. При начальстве вел себя чуть иначе, но основной рисунок был тот же. А я глядел на него и думал, как другие люди не видят в нем скрытой слабости и неуверенности. 

Думал с надеждой, что он вернется на путь истинный. Целая жизнь пролетела, а он ничуть не изменился. Он хотел в юности сбросить одеяние старомодного, благонравного воспитания. И к чему это привело. В постоянный грим и костюм хама.  Если долго изображать хама, с годами непременно станешь хамом. Так оно и произошло

То ли время повернулось вспять, то ли машина времени сыграла со мной эту шутку, уж не знаю. Только с генералом Иваном Васильевичем Панфиловым мы оказались лицом к лицу: я в кроссовках рваных джинсах, в любимой выгоревшей на солнце майке с надписью  «Look at yourself»  и бейсболке козырьком назад.  Нет, я его признаться, не узнал. Но он, на вид какой-то оторопевший, первый спросил меня: «Парень, да ты вообще кто? Откуда свалился?». Что тут ответишь? Я сказал: «Я – Иван, а вы кто?» - «Я тоже Иван, Иван Васильевич». – «Грозный, что ли?», - подозрительно спросил я. – «Какой Грозный, я Панфилов, Герой Советского Союза, между прочим». Тогда я присмотрелся повнимательней. Высокий, плотного телосложения, в шапке-ушанке, военном полушубке человек стоял передо мной. Я понял, что это точно не царь. «Панфилов! Да ведь я совсем недавно о нем слышал, в школе проходили. Да он же настоящий герой… Вот удача. Сейчас я его расс обо всем».

- Иван Васильевич, раз уж мы встретились, расскажите о себе, о ваших подвигах, о славе…

Он достал «Казбек» из кармана, сел на лавочку (дело было в сквере на привокзальной площади), не спеша закурил.

- О подвигах, говоришь… Ну слушай.

Подвиги совершал не я – солдаты мои, которыми я командовал. Мои бойцы прославились проведением оборонительных боев в окрестностях Волоколамска против тяжелой техники врага. Они не раз ходили в тыл врага, чтобы психологически подготовиться к противотанковой атаке. 

Моя дивизия всегда побеждала. Противники называли моих солдат  дикими и фанатичными. 28 бойцов осенью сорок первого под Москвой 18 танков уничтожили!  Вот как воевали. Почти все они погибли. Погибли, но не сдались, потому что велика Россия, а отступать некуда, как сказал Клочков, наш отважный политрук.

Зато дивизия  встречала победу на территории Курляндии. На здании рейхстага герои дивизии оставили надпись в память обо мне, хотя меня к тому времени давно не было – погиб я в сорок первом, 18 ноября. Вот так вот, тезка.

- А как же…, - начал я, но в густом папиросном дыму рядом на скамейке никого не увидел. Ушел Иван Васильевич. Или это время незаметно вернулось, действительность снова вошла в свои права. Жизнь продолжалась.