Летние каникулы начались дождливым июнем и бесконечной скукой. Давно перечитанная любимая книга валялась на этажерке рядом с альбомом для рисования. Капли дождя монотонно стучали в окно, и настроение становилось все хуже. Вдруг, однажды утром, меня разбудил какой-то странный звонок. Я распахнула глаза и тут же зажмурилась. Солнце било сквозь ажурное плетение занавесок веселыми, янтарными россыпями. Звонок повторился прямо за моей дверью, которая внезапно открылась настежь, и в комнату въехал новенький, сверкающий никелированным рулем, велосипед. Мама, не переставая, нажимала на язычок звонка, и эта трель казалась мне прекраснейшей музыкой. Быстро, без обычных капризов, я проглотила овсяную кашу, и мы с мамой отправились на улицу, чтобы научиться ездить на велосипеде. То есть я ехала, а мама поддерживала сзади за сиденье. Вся в выбоинах дорога была усеяна большими и маленькими лужами после дождя. Переднее колесо выписывало замысловатые пируэты, неуверенно объезжая их. Я вцепилась «мертвой» хваткой в руль, пытаясь удерживать равновесие, и все время оглядывалась на маму, бегущую за мной трусцой. Мне казалось, если мама выпустит из рук сиденье, то я сразу грохнусь. От таких предположений тут же начинали жечь несуществующие ссадины на коленках. С небольшими перерывами, снова и снова, и уже появились новые успехи. Я стала более уверенно держать руль и даже умудрялась любоваться пейзажем. Трава и кроны деревьев по обочинам дороги, усыпанные бисером дождевых капель, сверкали в лучах солнца изумрудными переливами. В лужах отражались пушистые облака. В тот момент я точно знала, что такое счастье. Я все быстрее набирала скорость, и все реже оглядывалась на маму. Мне хотелось обнять весь окружающий мир, со всеми поделиться своей радостью и восторгом. Я ликовала! Подъезжая к огромной луже, я была спокойна и уверенна в себе и, конечно, в маме, которая меня страховала, когда вдруг далеко позади услышала родной голос: «Доченька! Ты молодец!». Оглянувшись, я поняла, что мама действительно сильно отстала. Руль предательски дрогнул, и мы с моим новеньким велосипедом благополучно шлепнулись в самую середину прозрачной лужи. Тысячи брызг тут же продезинфицировали мои содранные коленки. Мама бежала ко мне, заразительно смеясь в паузах между утешениями. Я смотрела на нее, такую молодую, красивую, родную и любимую, и мечтала только об одном – чтобы эта невидимая душевная связь длилась бесконечно.
