Напишите , какие возможности представляет пранительства для молодежи​

У каждого из нас в комнате есть окно, но мы не всегда вглядываемся в то, что за ним. А за ним может быть чудесный мир, который мы не замечали долгое время. 
Если посмотреть в окно утром, то можно увидеть, как встает солнце. Сначала над землей появляются первые лучи, они еще слабы, но с каждой секундой набирают силу и мощь. Небо постепенно светлеет, и через несколько минут оно уже полностью залито светом нового дня. Когда солнце полностью поднимается из-за горизонта, мы можем ощутить его тепло, лишь вытянув руку, и подставив ее под яркие, слепящие глаза, лучи.
 Если мы посмотрим из окна вечером, не тогда, когда солнце уже начало садиться, а за пару минут до этого, то мы увидим чудесный закат. Сначала солнце медленно, как будто нехотя, спускается за горизонт. Затем, уже быстрее, оно уходит, оставляя за собой длинные оранжевые лучи. А, когда от него остается небольшой кусочек оно, будто бы хочет задержаться с алых лучей, которые окрашивание все вокруг в ярко-красные цвета. А потом раз, и всё, не осталось ни единого напоминания о том, что тут все светилось, горело и блистало жизнью. 
Каждый рассвет и закат красит всё, что окружает нас, в свои цвета, к примеру, береза на рассвете она желтоватая, днем -- зеленая, а вечером, на закате -- горит, пылает огнем. Все это окружает нас каждый день, стоит лишь выглянуть в окно

Дворник Николай сидел в дворницкой и недоумевая смотрел на сапоги лежавшие перед ним на лавке.
Случилось странное, почти невероятное. Сапоги были не сшиты, а построены давно великим архитектором, сапожником Романом Петровым пьяницей неимоверным, но и мастером каких больше не осталось. И вот сапоги Романовой работы кончились.
Не то, чтобы кончились они совсем нежданно. Нет, признаки грозящей им старости намечались раньше и не один раз. Три пары каблуков и две подошвы переменил на них Николай.
А как это случилось неизвестно...
Снес их к сапожнику Романову наследнику, но наследнику. ни таланта, а мастерской. Тот как увидал поднеся к свету сразу сказал, что больше чинить не чего, кожа не выдержит. Николай и сам видел это и ни какой особенной надежды не питал.