Разве ты не должен быть сейчас в школе? (не должен ли ты быть сейчас в школе?)
Разве нельзя сделать хоть что-нибудь нормально? (нелязя ли хоть что-н. сделать нормально?)
Разве можно есть столько конфет? (можно ли есть столько конфет)
Неужели ты решил, что можно прогуливать? Не решил ли ты, что можно прогуливать?)
Неужели врач не сказал, что конфеты вредны для здоровья? (Не говорил ли врач, что конфеты вредны для здоровья?)
В предложениях со словами неужели и разве мы слышим удивление. сомнение в своей правоте(в своемутверждении), а со словом ли мы знаем точно правду и спрашиваем с подозрением собеседника.
Как трудно было идти в школу, столько сугробов!
Как ужасен этот день!
Как хорошо, что я получил хорошую оценку!
- Ну - ка, рассказывай. - не поверили мы.
Да и как тут поверить - Степа хиленький был, да всегда приврать любил.
- Дело было так... - начал свой рассказ Степа, - Решил я как-то бабке А что - дело не хитрое, да и пирожков она вкусных даст. Так вот...
- Бабуль, а, бабуль. Чем тебе Степка раскачивася на табуретке, ковыряя ногтем лакированную поверхность.
- Отстань, Степк. Не до тебя сейчас - не вишь, пироги пеку. - женщина поправила передник и вернулась к готовке.
- Ну ба-а-аб. - заканючил внук. - Ба-а-аб, дай работу.
К слову сказать, Степина бабушка, Марфа Васильевна, всегда была женищиной хоть и строгой, но щедрой. Широта души у неё превышала даже её скупость.
- Ладно, не ной. Иди вон, дровишки поколи. Всё лучше, чем бездельничать, оболтус.
И понесся степка во двор с гиканьем, в глаза блестели огоньки задора - наконец - то он сможет быть полезен бабуле и сделает такое дело - ух!
Прибежав во двор, Степка огляделся. Фронт работ состоял из шести поленьев и одного топора, державшегося исключительно на честном слове и двух закладках.
- Ну, рубить - дело - то не хитрое. - шмыгнув носом, паренек засучил рукова и поставил полено на землю. - И-и-и раз!
Замахнувшись топором, Степка всадил его в дерево. Но полено не то, что не треснуло... Оно даже и не шелохнулось.
- Тьфу на тебя. - плюнул Степка, - еще раз.
И снова замахнулся топором Степка, но нет - и в этот раз не поддалось дерево. Снова и снова бил Степка по поленцу, но всё никак.
- Степка, дурья голова! - дед, до этого времени спавшей на траве около яблони поднял голову, - Топор - то острием вниз переверни! Этак до вечера колоть будешь!
- Ой, и правда! - покраснел парень и перевернул топор, - и р-р-р-раз!
Снова удар топора и дерево раскололось. Щепки полетели во все стороны : одна в деда, вторая в окно кухни, а третья в собачку Жажу, мирно спавшую под деревом.
- Степка! - крикнул дед, вскакивая с земли и потирая ушибленный глаз, - Марш в дом нашелся!
- И переколол я все дрова! - гордо заявил Степан, показывая нам мозоли на руке.
- Врешь ты всё, Степка... - надулись мы, - а, что с тебя взять, хвастунишка.
- Вру... - покраснел Степан и вздохнув, поплелся восвояси.
Мы ринулись за ним, ведь не важно, умеет он дрова колоть или не умеет. Он наш друг.
