1. Я, в шапке набекрень, стремительно летел на санках по снегу. (Определения-существительные обособляются, если относятся к личному местоимению)
2. Малыш, со счастливой улыбкой на лице, утомленно заснул. (Определения-существительные обычно обособляются, если относятся к существительному, характеризующему лицо по степени родства, занимаемому положению, профессии и т.д.)
3. Усталый, в промокшей от дождя куртке, отец вернулся с работы. (Определения-существительные обычно обособляются, если относятся к существительному, характеризующему лицо по степени родства, занимаемому положению, профессии и т.д.)
Объяснение: Обособление несогласованных определений нужно, чтобы выделить какой-либо признак и усилить его значение.
Закон гостеприимства — восходящий ко временам Первых Людей древний обычай, согласно которому гостеприимство является священным — хозяева не могут причинить вреда гостю, а гость хозяевам; на нарушившего закон падет гнев богов. Этот принцип достаточно прочен, чтобы люди не боялись довериться даже своим злейшим врагам; его нарушение воспринимается вестеросским обществом как нечто чудовищное и аморальное.
Согласно обычаю, закон гостеприимства действует с того момента, как гость что-либо съел под кровом хозяина. Поэтому в случае, когда хозяин и гость не доверяют друг другу, со стороны хозяина уместно предложить гостю поесть, продемонстрировав, что их обоих защищает закон гостеприиства. Связанный с гостеприимством этикет включает в себя подарки — гость при прибытии вручает какой-либо подарок хозяевам, а хозяева могут ответить подарком со своей стороны уже в конце визита, когда гость покидает их кров.
Закон гостеприимства распространен во всех Семи королевствах и даже у одичалых за Стеной, хотя на Севере его уважают больше, чем на андальском юге. Мейстер Эгберт в книге «Справедливость и несправедливость на Севере: приговоры троих властителей из дома Старков» писал, что на Севере нарушение закона гостеприимства считается ужасным предательством и наказывается также, как и убийство родичей[1].
Манс Налетчик говорил Джону Сноу, что, инкогнито навещая Винтерфелл, он ел под кровом Старков и потому мог не бояться, что Эддард Старк отрубит ему голову; точно так же Джон Сноу мог не бояться самого Манса, так как ел в шатре Короля-за-Стеной[2]. Джиор Мормонт после убийства Крастера говорил, что «нет преступления более тяжкого, чем убийство человека, оказавшего тебе гостеприимство»[3], а Русе Болтон, пообедав с Джейме Ланнистером, указывал на съеденные сливы и сыр как гарантии безопасности Русе и Джейме друг другу[4]. По словам старой Нэн, боги покарали Повара-Крысу, убившего королевского сына и подавшего его мясо королю в пироге, не за убийство само по себе и не за то, что он накормил короля мясом его сына, а за то, что он убил гостя под своим кровом — «а этого боги не прощают»[5]. Позже Бриенна Тарт, попав в руки Братства без Знамён, вспоминала о съеденном хлебе в гостинице на перекрёстке[6]. Этот закон был нарушен лордом Фреем и его семьей на Красной свадьбе.
