Стендаль употребляет этот термин, анализируя процесс зарождения и развития чувства любви, но этот же термин применим и к чтению, и к созерцанию прекрасного. Никакое самое яркое словесное описание литературного героя не может представить читателю с такой конкретной определенностью его облик, как это делает иллюстрация.У каждого читателя есть личное отношение к прочитанному.Эти "первые встречи" с шедеврами мировой литературы остаются в памяти читателя связанными с бурей чувств и переживаний, ими пробужденных. Как суметь иллюстратору не оскорбить это заветное, не разрушить "кристаллизацию" ? Каждый читатель создает своего Гамлета, свою Татьяну Ларину, свою Наташу Ростову. Случается, что зрительный образ как назойливая конкретность только мешает "кристаллизации" читательской мысли. Только при наличии особого "избирательного сродства" между писателем и иллюстратором, как чудо, случается слияние зрительного и литературного образа в нерасторжимое единство, и тогда иллюстрация остается в сознании читателя как постоянный спутник книги. Ну незнаю..!
Никакое самое яркое словесное описание литературного героя не может представить читателю с такой конкретной определенностью его облик, как это делает иллюстрация. Таким образом, иногда рисунок может стать барьером между читателем и авторским замыслом. У каждого читателя есть личное отношение к прочитанному. Есть заветные книги, которые входят в жизнь каждого из нас как факты нашей собственной биографии. Эти "первые встречи" с шедеврами мировой литературы остаются в памяти читателя связанными с бурей чувств и переживаний, ими пробужденных. Как суметь иллюстратору не оскорбить это заветное, не разрушить "кристаллизацию" ? Стендаль употребляет этот термин, анализируя процесс зарождения и развития чувства любви, но этот же термин применим и к чтению, и к созерцанию прекрасного. Каждый читатель создает своего Гамлета, свою Татьяну Ларину, свою Наташу Ростову. Совпадут ли образы, созданные иллюстратором, с читательскими ассоциациями ? Случается, что зрительный образ как назойливая конкретность только мешает "кристаллизации" читательской мысли. Эти опасные свойства иллюстрации обязывают художника - иллюстратора очень осторожно подходить к литературному произведению. Только при наличии особого "избирательного сродства" между писателем и иллюстратором, как чудо, случается слияние зрительного и литературного образа в нерасторжимое единство, и тогда иллюстрация остается в сознании читателя как постоянный спутник книги. Так, для многих читательских поколений "Дон Кихот" и "Гаргантюа и Пантагрюэль", "Мюнхаузен" и "Старый моряк" неотделимы от Гюстава Доре, "Медный всадник" непременно приведет на память рисунки Александра Бенуа, а "Демон" - иллюстрации Врубеля.
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
