1. Найдите обособленное приложение. Как оно оформлено на письме? Почему такой выбор?
2. Во втором четверостишии автор выделил восклицательным знаком. Объясните авторский выбор.
Шире, грудь, распахнись для принятия
Чувств весенних — минутных гостей!
Ты раскрой мне, природа, объятия,
Чтоб я слился с красою твоей!
Ты, высокое небо, далекое,
Беспредельный голубой!
Ты, зеленое поле широкое!
Только к вам я стремлюся душой!

Я считаю, что богатство в мозгах, а не в недрах. Проблема заключается в том, что нужно научиться ценить и продавать наши знания. В нашей стране всегда было много «мастеров на все руки», о них даже писали сказки. Например, взять того же «Левшу», который подковал блоху. Он был очень умен в своем деле, но, кроме него, мало, что умел. По моему мнению, в наши дни ситуация обстоит точно также. Сейчас полно народных умельцев, но работают они за гроши и маловероятно, что пробьются вверх по карьерной лестнице. У многих из этих мастеров отсутствуют предпринимательские без которых они не смогут сделать свою работу выгодной. Из нашей страны переманивают на Запад молодых умных людей, которые используют свою «голову» на разработку, усовершенствование технологий другой страны - нашего потенциального конкурента. Например, в Америке в научные разработки вкладывается в десятки раз больше денег, чем в России. Что же вы хотите после этого? Нашей стране нужно развивать область наукоемких технологий и грамотно сочетать это с экономическими возможностями и умениями. Надо восстанавливать старые предприятия, закупать новое техническое оборудование и привлекать молодых специалистов. Думаю, что только тогда мы сможем выйти на новый уровень и поймем, как важно ценить знания и осуществлять их продажу, если нам это будет выгодно.

Это было на рассвете. Я стоял на назначенном месте с моими тремя секундантами. С неизъяснимым нетерпением ожидал я моего приятеля. Я увидел его издали. Он шёл пешком, с мундиром на сабле, сопровождаемый одним секундантом. Мы пошли к нему навстречу. Он приближался, держа фуражку, наполненную черешнями. Секунданты отмерили нам двенадцать шагов. Мне должно было стрелять первому: но волнение злобы во мне было столь сильно, что я не понадеялся на верность руки и, чтобы дать себе время остыть, уступал ему первый выстрел; противник мой не соглашался. Положили бросить жребий: первый нумер достался ему, вечному любимцу счастия. Он прицелился и прострелил мне фуражку. Очередь была за мною. Жизнь его наконец была в моих руках; я глядел на него жадно, стараясь уловить хотя одну тень беспокойства... Он стоял под пистолетом, выбирая из фуражки спелые черешни и выплёвывая косточки, которые долетали до меня. Его равнодушие взбесило меня. Что пользы мне, подумал я, лишить его жизни, когда он ею вовсе не дорожит? Злобная мысль мелькнула в уме моём. Я опустил пистолет. «Вам, кажется, теперь не до смерти, – сказал я ему, – вы изволите завтракать; мне не хочется вам помешать...». – «Вы ничуть не мешаете мне, – возразил он, – извольте себе стрелять, а впрочем как вам угодно: выстрел ваш остаётся за вами; я всегда готов к вашим услугам». Я обратился к секундантам, объявив, что нынче стрелять не намерен, и поединок тем и кончился.