я считаю, что доброта это действительно величайшее качество души.во внутреннем мире человека доброта — это солнце.это качество не может быть применимо,для тех, кто живет лишь для удовлетворения своих личных потребностей, не замечая людей вокруг себя, преступая через них, кто не придерживается общепринятых моральных норм. и сейчас, в наше неспокойное время, особенно остро встает проблема душевной теплоты. мы все куда-то спешим, заняты своими делами и в суматохе дней не замечаем того, что происходит вокруг нас. я не думаю, что доброта исчезла из души людей, а сердце очерствело. есть еще немало таких, которые придут на и . и эти люди навсегда останутся в памяти, потому что, забывая о собственном благополучии, они увеличили добро в мире. если человек станет совершенствовать свои внутренние качества, принося их на службу другим, то он будет жить в сфере добра.попытайтесь быть хотя бы немного добрее — и вы увидите, что окажетесь не в состоянии совершить дурной поступок.
Невзирая на холод, я вышел из нетопленого не каменного дома и отправился не спеша к небездарному приятелю. Не водить дружбу с ним я не мог. Его невысокий не то серый, не то черный дом невозмутимо стоял невдалеке. Прохожих на улице было не много, а, скорее всего, мало. Не взирая ни на кого, я следовал по еще не забытому маршруту. Сегодня предстоял нелегкий разговор, я мечтал уговорить юного художника подготовить вернисаж. Постучав в дверь и не медля ни минуты, я вошел в небольшую, но уютную мастерскую, задал несколько незначительных вопросов. Иван на них ответил, не глядя на меня, и недвусмысленно дал понять, что не готов к выставке. Я заметил: «Иван, я не вправе судить тебя, но не для кого и не для чего афишировать своей недисциплинированностью. Ты же обещал! Твои работы, как и недвижимость, сегодня стоят не малых, а очень, очень больших денег!» Он то ли недовольно,то ли недоверчиво посмотрел на меня, а затем, не медля ни минуты, сорвал покрывало с, видимо, еще не дописанной картины. На холсте с беспечной непринужденностью красовались цветы в не белой небьющейся вазе. Художнику было, думаю, невдомек, что, изображенные не ахти как на картоне масляными красками, они не теряли всю свою неповторимую особенность. Приятель не умел иначе. Знал он об этом или нет – неизвестно. Его совсем не интересовали сами одуванчики, которые не вечным забвением возникали в его сознании, а всего лишь ярким контрастом. Иван боялся, что не хватит времени, и он не доделает, не дорисует свои картины, однако настоящий художник не должен торопиться.
