Корягин трудился в течение месяца на условиях внутреннего совместительства в своей организации. Еженедельная продолжительность его работы составляла 10 часов, за свой труд Корягин получал заработную плату. Посчитав, что его работа является 6 сверхурочной, а не выполняемой в условиях внутреннего совместительства, Корягин обратился с заявлением в КТС своей организации. В заявлении Корягин указал, что работодатель не желает оплачивать его труд в повышенном размере, как это полагается при производстве сверхурочных работ и поэтому заключил с ним договор о внутреннем совместительстве. Корягин ссылался на ст.22 ТК РФ, которая предусматривает обязанность работодателя обеспечивать работникам равную оплату за труд равной ценности. По мнению Корягина, совместительство и сверхурочная работа осуществляются по окончании рабочего дня и являются трудом равной ценности. Кто прав в данном споре?

Михайлов А.А. (возраст 16 лет) обратился в ООО ресторан «Беверли-3» для замещения вакансии кухонного работника по объявлению, опубликованному в газете «Работа всегда». Специалист отдела кадров потребовала от Михайлова А. А. предоставления трудовой книжки, паспорта, характеристики с предыдущего места работы, справки о состоянии здоровья, а также данных о наличии жилплощади и семейном положении.

Установив, что Михайлов А.А. не имеет трудовой книжки и характеристики, а также что он отказался предоставить справку о состоянии здоровья, а также данные о наличии жилплощади и семейном положении, специалист отдела кадров отказала соискателю в приеме на работу.

Дело в том, что в 1920-е гг. украинский эмигрантский исследователь Р.Лащенко доказывал, что все три редакции Статута являлись памятниками украинского права и культуры и написаны на украинском языке.. Его оппонент—В.Д.Дружчиц со ссылкой на Ст.Пташицкого и др. исследователей Литовской метрики утверждал, что это не так . Подводя итоги дискуссии о языке Статутов, В.И.Пичета в специальной статье, помещенной в № 1 Известий АН СССР за 1941 год и посвященной изучению Статутов в новейшей историко-юридической литературе, писал: “ В этих спорах, были ли Статуты 1529 и 1566 гг. украинского или белорусского происхождения, необходимо отметить наличие национализма и неисторичности… В это время белорусский и украинский литературные языки находились еще в процессе формирования. Язык Статутов был далек от подлинно народной речи. Важно отметить, что язык Статута русский, и таким образом Статут—это отражение влияния феодальной русской культуры, получившей значительное распространение среди феодаольного класса Литвы, еще не оказавшегося в сфере влияния польской культуры” .Категоричность суждений В.И.Пичеты о языке Статутов вполне объяснима, особенно если принять во внимание пятилетие (с 1931 по 1935 гг.) пребывание ученого в Вятке, а затем восстановление его в 1940 г. в звании академика АН Беларуси.Между тем вопрос о языке (и не только Статутов) представляется далеко не простым. На это в свое время указывал Н.Н.Улащик, много лет работавший как с актовыми, так и с повествовательными источниками средневековья. .В письме супругам Гениюш 6 февраля 1970 г. он, в частности. писал:” В этом году должен подготовить к печати том летописей (или хроник), писанных языком, которого никак не могу определить—белорусский или украинский. Для ХУП в. разобраться в этом , да еще не филологу, очень трудно”