Есть несколько эффектов восприятия:
• Эффект знакомства (мнение о ком-то, сформированное в первые минуты встречи)
• Эффект авансирования (мы даем хорошее отношение людям, которым мы понравились)
• Эффект физиогномической редукции (делаем выводы по внутреннему миру и характеру по внешности)
• Эффект проекции (кажется, что окружающие люди обладают такими же качествами, что и мы)
• Эффект новизны (мы придаем большое значение новой информации о каком-то человеке)
• Эффект красоты (когда положительные черты характера приписываются более привлекательному человеку)
• Эффект роли (поведение, выведенное из социальной роли, мы видим как истинное проявление личности)
• Эффект Пигмалиона (мы ожидаем исполнение какого-то нашего пророчества и строим свое поведение и мысли так, словно это пророчество уже сбылось, и оно действительно сбывается, потому что мы уже построили свое поведение таким образом)
• Эффект ожидания (мы ожидаем реакцию и ведем себя, провоцируя его на эту реакцию)
• Эффект присутствия (если ты профессионал, то делаешь это еще лучше на глазах у окружающих, нежели в одиночестве)
• Эффект внутригруппового фаворитизма («свои» лучше, чем чужие)
• Эффект отрицательной ассиметрии начальной самооценки (лучше всегда «другие», а не «свои» - лучше сын подруги, чем ты)
• Эффект ореола (мнение о чем-то мы переносим на что-то неизвестное или особенное)
Эффекты восприятия оказывают на взаимопонимание совершенное прямое влияние, они фактически выстраивают это взаимопонимание и обязательно его проблемы, которые связаны с тем, что каждый субъект «тянет одеяло на себя», и общение становится очень субъективным.
После восстания 1863 г. для культурной жизни Белорусского края были характерны две основные тенденции: становление профессиональной (элитарной) белорусской культуры - сферы творческой деятельности художественной интеллигенции и усиленный культурный взаимообмен между народами, которые населяли белорусские земли. Со стороны господствующей русской нации этот обмен приобретал форму насильственной русификации нерусского населения.
В области образования на белорусских землях происходили следующие изменения:
Во-первых, Беларусь потеряла единственное высшее учебное заведение. В марте 1864 г. был закрыт Горы-Горецкий земледельческий институт. Кроме того, в 1866 г. в университетах и институтах России вводилась процентная норма для студентов-католиков. Это ограничение рас и на белорусов католического вероисповедания. На пути к высшему образованию ставились препятствия, поскольку царское правительство не хотело умножать шляхетскую интеллигенцию (будущих сепаратистов) в Беларуси, а в дальнейшем так и не разрешило возобновить здесь деятельность хотя бы одного светского высшего учебного заведения.
Во-вторых, власти уволили из белорусских школ всех учителей католической веры, а взамен вызвали работников школы из Центральной России.
В-третьих, в стране в 1864 г. была проведена школьная реформа, которая в Беларуси должна была укрепить и усовершенствовать русскую школу. Реформа давала права открывать народные, а с 1872 г. и городские училища, которые подчинялись Министерству народного образования. Все остальные начальные школы разных ведомств и частных лиц закрывались. Мужские гимназии делились на два типа – классические и реальные. Первые специализировались на гуманитарных науках, вторые – естественных. Позже реальные гимназии были преобразованы в реальные училища.
В-четвертых, начальное образование в деревне в значительной степени попало под контроль православной церкви. С 1884 г. в Беларуси вместе с народными училищами стали открываться церковноприходские школы (ЦПШ), которые содержались на средства духовного православного ведомства. Нигде в России не было так много ЦПШ и нигде начальное образование не имело такую религиозно-русификаторскую направленность.
В-пятых, создавалась местная система подготовки учительских кадров для начальных школ. Для этой цели служили учительские семинарии. Первая учительская семинария открылась в Молодечно в 1864 г. Она стала первой в России. Затем такие же учреждения появились в Несвижс Минской губернии, Свислочи Гродненской и Полоцке. Семинаристам запрещалось разговаривать по-белорусски. Все белорусское высмеивалось, связывалось с безграмотностью, невежеством. Ученики из деревень начинали стыдиться своей национальной принадлежности, стремились быть похожими на ту интеллигенцию и урядников, что приехали из России. Но «болезнь» денационализации затем у многих проходила и воспитанники семинарий становились активными участниками национально-освободительного движения.
