Больших добрых дел в своей жизни я еще не успела совершить. Но те, которые я делаю ежедневно, делаю от души. Уступаю место старшим в автобусе больной соседке, делюсь с подружками вкусными конфетами, с товарищем по парте - карандашами, тетрадкой, если он забыл их дома, во всём слушаю родителей и учителей – это маленькие, но добрые дела.
Для меня доброе дело - это стараться моей бабушке. Она у меня самая лучшая, почти все каникулы я провожу в деревне. Летом на огороде, убираю дома, поливаю цветы.
У меня в классе много верных друзей, а со всеми одноклассниками очень хорошие, добрые отношения. Стань добрее сам, улыбнись первым, и тебе ответят тем же.
Доброе дело, доброе слово не ждёт награды, но рано или поздно добро возвращается добром. Когда делаешь добро, на душе становится очень весело и хорошо.
а
Официально признанных представителей (поверенных, адвокатов) в России не было вплоть до 1860-х годов. Это было связано, прежде всего, с низкими темпами развития правовой культуры, в рамках которой, в условиях господства помещичье-феодальной системы, важность такого института еще не была осознана.
О профессиональных поверенных впервые упоминается в русских законодательных памятниках XV века, но принцип личной явки в суд будет господствовать еще на протяжении столетий. Исключение представляет средневековый Новгород, где развитая торговая жизнь вынудила законодателя предоставить всякому право иметь поверенного. В Пскове право иметь представителя было предоставлено женщинам, детям, дряхлым старикам, монахам и глухим.
Уложение 1649 года, принятое при царе Алексее Михайловиче, не узаконило положение доверенных лиц, хотя на тот момент они представляли собой весьма многочисленную группу. Поверенные назывались «стряпчими» (название сохранилось до XIX века), которые могли находиться в услужении у господина, либо быть нанятыми для определенного дела.
Неопределенность правового статуса стряпчих привели к распространению в этой среде коррупции в огромных масштабах. При господстве в русской судебной системе таких порядков, как отсутствие гласности, состязательности, упор на формализм и письменные разбирательства, – потребности в судебном представительстве не возникало. Стряпчие выполняли функции ходатаев перед «нужными» и властными людьми; разбирательство сводилось к подкупу и нередко к силовому давлению на противную сторону. Взяточничество, доносительство, кляузничество – все это отличало дело- и судопроизводство в XVII, XVIII и XIX веках
