«из числа музыки не для театра, не для церкви, не для концерта есть особенно замечательный отдел - романсы и песни для одного голоса с фортепиано. от простой, куплетной формы песни этот род развился до целых маленьких единичных сцен-монологов, допускающих всю страстность и глубину душевной драмы. этот род музыки великолепно проявился в германии, в гении франца шуберта»,- писал а. н. серов.
шуберт - «соловей и лебедь песенности». в песне вся его творческая сущность. именно шубертовская песня является своеобразной границей, отделяющей музыку романтизма от музыки классицизма.
Беседуя с Сергеем Тимофеевичем Конёнковым за чашкой чая, Рахманинов заговорил о своём швейцарском имении Сенар – и скоро мысли его перенеслись к Ильмень-озеру, что в Новгородских краях. Это было в 1925 году, в Нью-Йорке, когда скульптор работал над портретом знаменитого композитора... «Сергей Васильевич восторженно говорил о родной его сердцу природе, как тончайший художник, которому известны все её малые и великие тайны, – вспоминал Конёнков. – Не эта ли поэтическая увлечённость и чуткость великого и композитора дала нам прекрасные образцы музыкальных пейзажей дорогой его сердцу России!..» [1]
