Сонатной называется форма, основанная на противопоставлении двух тем, которые при первом изложении контрастируют и тематически и тонально (I тема —в главной тональности, II тема— в подчиненной), а после разработки повторяются обе в главной тональности, то есть тонально сближаются. Следовательно, в основе сонатной формы лежит повторяющаяся двухтемность.
Общий план типичной сонатной формы, в крупных чертах складывается следующим образом:
Как видно из схемы, общие контуры сонатной формы трех-частны или при значительной коде четырехчастны.
В более старинных образцах встречается повторение частей, подобное повторениям в простой трехчастной форме:
Часто повторяется только экспозиция,а вj многих случаях повторений нет вовсе.
Вторая опера Глинки во многом противоположна «Ивану Сусанину». Вступив в пору полной творческой зрелости, композитор настойчиво ищет нового, обращается к другому оперному жанру. От исторической трагедии к народной сказке, от напряженного драматизма к эпическому повествованию, от сумрачных образов сцены в лесу к солнечному миру богатырской Руси — таков путь оперного творчества Глинки в годы расцвета.И в то же время виднейшие историки русской музыки, в первую очередь Асафьев, справедливо усматривали в этих монументальных творениях общие эстетические принципы, ставшие типичными для русской классической, глинкинской школы. В обеих операх нашли отражение высокие этические идеалы русского народа, его вера в победу добра и справедливости, неиссякаемая любовь к родной земле. Обе они несут в своем содержании большую героическую идею, по-разному воплощенную в конкретных образах исторической драмы и в фантастическом сюжете народной сказки. Являясь глубоким выражением основного начала творчеств» Глинки — патриотизма, — обе они выросли на народно-песенной основе, обе отмечены богатырским размахом, широтой и масштабностью в изображении народной жизни. Монументальным хоровым сценам «Сусанина» и «Руслана» в равной мере присуще эпическое, ораториальное начало. Не даром Глинка является в них наследником древних традиций русской хоровой культуры! И в героической интродукции «Сусанина», и в былинных образах интродукции «Руслана» он выступает как великий преемник Бе-резовского и Бортнянского, мастеров партесного пения или, если еще бо-лее углубиться в истоки глинкинского хорового стиля, — торжественно величавых образов русского средневековья, традиций знаменного пения. Энический строй чувств сближает оперы Глинки, подчеркивает их общность в трактовке темы народа как могучей, непобедимой силы.
Подробнее - на -
