Азербайджанская опера (азерб. Azərbaycan operası) — история возникновения и развития азербайджанского оперного искусства. Оперы композиторов азербайджанского происхождения, написанные или постановленные за пределами Азербайджана, также принадлежат этой категории, равно как и оперы иностранных композиторов, написанных или предназначенных для азербайджанской сцены. Основа азербайджанского оперного искусства была заложена 12 января 1908 года оперой Узеира Гаджибекова «Лейли и Меджнун», согласно мнению некоторых авторов — первой оперой мусульманского мира (поставлена в театре Тагиева). Такие оперы и оперетты как «Шейх Санан» (1909), «Эр-Арвад» (1909,), «Рустам и Сохраб» (1910) (1911, оперетта), «Фархад и Ширин» (1911) были основаны на работах Узеира Гаджибекова. [1]
Театр был построен известным инженером-строителем Николаем Баевым в 1910 году. 18 октября 1918 года правительство Азербайджанской Демократической Республики (АДР) решило официально превратить это здание в государственный театр. [2]
ответ: а
Объяснение:
Этот этюд часто называют "революционным", так как он написан под впечатлением трагических событий польского восстания против русского царизма в 1831г.
Этот прекрасный этюд очень театрален, и в связи с ним вспоминаются слова Ромена Роллана о театральности "Патетической" сонаты Бетховена.
В начале этюда гирлянда из трех мощных ниспадающих пассажей, чередующихся с взлетающими фанфарами, как бы раздвигает занавес, и начинается действие. Мы слышим пламенные патетические призывы на фоне бурлящего моря нижнего регистра фортепьяно. Волны этого моря напоминают нам складки знамени, развевающегося в руках женщины - символа свободы на картине близкого друга Шопена французского художника Эжена Делакруа "Свобода на баррикадах". Потом эти три ниспадающих пассажа с фанфарами, рвущимися вверх в еще более остром эмоциональном напряжении, снова звучат в начале репризы, как будто перед последним решающим актом драмы...
После репризы, в конце затихающей, замирающей коды, рисующей как бы истаивающие, расплывающиеся образы бурных событий, рождается последний мощный ниспадающий пассаж в торжествующем мажоре, окрашивающем заключение этого трагического этюда в победно-оптимистические тона.
Сейчас мы уже скептически относимся к революциям и восстаниям, знаем, что они приходят и уходят, из хороших становятся плохими. И, как писал Борис Пастернак,
"Не потрясенья и перевороты
Для новой жизни очищают путь,
А откровенья, бури и щедроты
Души воспламененной чьей -нибудь."
Много воды утекло с тех пор, много воды... Мир изменился. Но выраженные гениальной музыкой Шопена трепет человеческого сердца, пламенный темперамент, боль, отчаянье, гнев, скорбь, остались, и мы ощущаем их, несмотря на весь наш скептицизм, даже через лет. Такова волшебная сила этой музыки, музыки Фредерика Шопена.
