Объяснение:
Подснежник - так называются растения, которые появляются сразу после схода зимнего снега. Трогательно после зимней стужи, мертвой, безжизненной поры выглядят небольшие голубые или белые цветочки, появляющиеся сразу после таяния зимнего снега. Подснежник очень любим в России. Он почитается как символ новой нарождающейся жизни. Ему посвящены стихи многих русских поэтов. Пьеса «Подснежник» построена на вальсообразном ритме, вся проникнута порывом, взлетом эмоций. В ней проникновенно передано то волнение, которое возникает при созерцании весенней природы, и радостное, скрытое в глубинах души, чувство надежды на будущее и затаенного ожидания.
Голубенький чистый
Подснежник-цветок,
А подле сквозистый
Последний снежок.
Последние слезы
О горе былом
И первые грезы,
О счастье ином...
(А. Майков)
Это стихотворение называется «Весна», и написано оно было в 1857 г. Эпиграф заключает в себе стихотворение полностью — обе его строфы. Чудесный поэтический образ! И чудесное его музыкальное воплощение!
Мы привели стихотворение точно в том виде, в каком оно напечатано при жизни композитора в издании П. Юргенсона. Однако это написание отличается от других его публикаций — как в изданиях литературного наследия А. Майкова, так и в более поздних изданиях «Времен года». Разночтения касаются пунктуации. Между тем пунктуация имеет первостепенное значение не только для точной передачи смысла(здесь действуют строгие правила), но в его высшей — художественной — форме для выразительности звучания стиха, того, что называется интонацией. По-разному будет произнесена (интонирована) вторая строка стихотворения в зависимости от того, стоит в конце запятая (как в издании П. Юргенсона) или восклицательный знак (как в публикациях стихов А. Майкова), или последние строки обеих строф с многоточием или с точкой.
С. Ю. Жуковский. Первые предвестники весны. Всесвятское (1912)
С. Ю. Жуковский. Первые предвестники весны. Всесвятское (1912)
Кто-то может сказать, что это мелочи. Но, как гласит старая мудрость, «искусство начинается там, где начинается чуть-чуть». Именно интонация сближает поэзию с музыкой. Можно привести примеры того, как стихи, положенные на музыку, образовали с нею столь неразрывное целое, что сейчас их почти невозможно представить себе вне музыкальной интонации: например, строки «Я помню чудное мгновенье» вне интонации М. Глинки или фразу «Не пой, красавица, при мне» вне звучания ее рахманиновской мелодии… Чтецы, выступающие с поэтическими программами, многое бы приобрели в своем искусстве, если бы учитывали интонационный опыт композиторов, создававших романсы на стихи, которые они читают с эстрады.
И еще об эпиграфе. Это стихотворение описывает более раннее состояние природы, соответствующее скорее марту, чем апрелю. Анализируя мартовскую пьесу «Жаворонок», мы также констатировали несоответствие ее литературной программы обычному мартовскому состоянию природы и пришли к выводу, что стихотворение описывает, наоборот, более позднее время. Невольно на ум приходит мысль поменять эти пьесы местами. Кстати, эпиграфы в обоих случаях взяты из одного поэта — А. Майкова, у которого они не соотнесены с каким-либо конкретным месяцем. Привязал их к данным месяцам, очевидно, Н.М. Бернард, издатель журнала «Нувеллист», заказавший цикл П. Чайковскому и предложивший ему литературные программы, хотя доля ответственности за это несоответствие (позволим себе такой каламбур) на композиторе все же лежит, поскольку он эпиграфы принял и именно в таком их распределении по месяцам.
Высказанная здесь идея рокировки двух пьес (при, разумеется, сохранении порядка месяцев) наверняка покажется радикальной. Одним из возражений здесь может послужить тот довод, что композитор (любой, не только Чайковский), задумывая большое циклическое произведение, определенным образом выстраивает его тональный план. Это делается для того, чтобы переход от одной пьесы к другой не воспринимался как случайный перескок в неожиданную тональность (хотя элемент неожиданности может присутствовать, но исключительно как художественный прием, а не как неконтролируемая случайность). И механическое перемещение частей может нарушить логику этого плана. В данном случае предлагаемая нами перестановка номеров цикла хотя и нарушает авторскую последовательность тональностей пьес, тем не менее выглядит вполне логичной.
