Тембры каких музыкальных инструментов характеризуют различные образы увертюры, подчёркиваю их контраст? ​

Объяснение:

Персидские ковры, клетки с удивительными певчими птицами, китайские вазы, из которых торчали перья страусов и павлинов, старинное оружие, самобытные африканские ритуальные маски, подушки из парчи и шкатулки из слоновой кости – всё это описание не музейного собрания, а домашняя обстановка Константина Маковского.

  Будучи страстным собирателем редких предметов различных культур и исторических эпох, живописец частенько использовал их для создания нужного интерьера в своих работах. С такого же метода, «живой картины», была создана и эта замечательная работа, воплощающая боярский свадебный пир.

  Для правдивого воссоздания антуража автор использовал свою коллекцию старинных вещей, а также объездил немало коллекционеров, и пригласил аристократов в качестве статистов. Выстраивание композиции предварялось музыкальными вечерами, переодеванием, а после Маковский подробно «собирал» своих немых артистов в сцену и разъяснял каждому что они должны изображать. По настоящему новаторский метод того времени!

  Данная работа была создана специально для экспонирования в Европе. Маковский искал признания за рубежом, и выбрал сюжет неслучайно – европейцы очень интересовались в то время самобытной русской историей, поэтому работу, так достоверно и красочно описывающую сцену из жизни XVII века, приняли хорошо. Впрочем, успех только усилили раскол между Маковским и многими его друзьями-художниками, в особенности с передвижниками, которые видели, прежде всего, социальную роль искусства и считали, что русскому художнику негоже искать славу у зарубежного зрителя.

Но в том-то и сказывается художественное дарование композитора, что он отказывается от буквальных аналогий, размещая музыкальный материал в трехдольном размере, играющем здесь роль символического напоминания о далеком музыкальном родстве этого романса с вальсом. Именно поэтому в «Свидании», несмотря на откровенно трагический характер слов, есть простор для проявления лирического чувства - своего рода отраженного света былой любви. Радостью бытия, солнечным настроением и вместе с тем мягким, почти пантеистическим чувством проникнута музыка романса на слова А. К- Толстого «Колокольчики мои». Особую прелесть этому сочинению придает чередование в вокальной партии эпизодов речитативного характера с фрагментами кантиленного пения. Булахов никак не обозначил эти драматургические особенности романса, однако сама мелодическая структура исполнителю угадать их совершенно безошибочно. Каждый эпизод (на протяжении первых 12 тактов) представляет собой двутакт. Чередование начинается с ариозно-речитативного двутакта, вслед за которым звучит двутакт кантилены. Этот принцип выдерживается вплоть до заключительного четырех-такта, в котором обнаруживается обратный порядок чередования (ариозно-речитативный двутакт следует после кантиленного). Вступление и заключение романса, образующие арку, написаны в стиле вариации на мелодию, положенную в основу вокальной партии, однако содержат в себе и ряд своеобразных, независимых интонационных оборотов, природа которых коренится в народных свирельных наигрышах. Романс-вальс «Нет, не люблю я Вас!» на стихи Зименко погружает слушателя в атмосферу непринужденного, безупречного в отношении вкуса музицирования. Игровой момент становится в нем главным, именно он определяет характер интонации, которая здесь принимает порой самые неожиданные шутливо-капризные оттенки. Часто встречающиеся здесь хроматические изломы мелодии вовсе не говорят о ее инструментальном происхождении, а лишь подчеркивают изящно и просто, без тени грубоватой изобразительности, смысловые нюансы стихотворной строки. Этот прием особенно удачно используется, например, в 25 и 27 тактах: