Никколо Паганини был третьим ребёнком в семье Антонио Паганини (1757—1817) и Терезы Боччардо, имевших шестерых детей. Его отец был одно время грузчиком, позднее имел в порту лавку, а при переписи населения Генуи, выполненной по приказу Наполеона, назван «держателем мандолин».
Когда мальчику исполнилось пять лет, отец, заметив сына, начал учить его музыке сначала на мандолине, а с шести лет — на скрипке. По воспоминаниям самого музыканта, отец строго наказывал его, если он не проявлял должного прилежания, и это впоследствии сказалось на его и без того слабом здоровье[1]. Однако Никколо сам всё более увлекался инструментом и усердно работал, надеясь найти ещё неизвестные сочетания звуков, которые удивили бы слушателей[2].
Мальчиком он написал несколько произведений (не сохранились) для скрипки, которые были трудны, однако сам он их успешно исполнял. Вскоре отец Никколо отправил сына на обучение скрипачу Джованни Черветто (Giovanni Cervetto). Сам Паганини никогда не упоминал, что учился у Черветто, однако его биографы, например Фетис, Джервазони, упоминают этот факт[2]. С 1793 года Никколо стал регулярно играть на богослужениях в генуэзских церквях. В то время в Генуе и Лигурии сложилась традиция исполнять в церквях не только духовную, но и светскую музыку. Однажды его услышал композитор Франческо Ньекко (Francesco Gnecco), который взялся консультировать юного музыканта. В том же году он обучение у Джакомо Коста[it], пригласившего Никколо играть в соборе Сан Лоренцо, капельмейстером которого он был[3]. Неизвестно, посещал ли Паганини школу, возможно читать и писать он научился позднее. В его письмах, написанных в зрелом возрасте, встречаются орфографические ошибки, однако он обладал некоторыми познаниями в литературе, истории, мифологии[4].
Первый публичный концерт (или, как тогда говорили, академию) Никколо дал 31 июля 1795 года в генуэзском театре Сант-Агостино. Сборы от него предназначались на поездку Паганини в Парму для обучения у знаменитого скрипача и преподавателя Алессандро Ролла[5]. В концерт было включено сочинение Никколо «Вариации на тему Карманьолы»[K 1], вещь, которая не могла не понравиться генуэзской публике, в то время настроенной профранцузски[6]. В этом же году меценат маркиз Джан Карло Ди Негро отвёз Никколо и его отца во Флоренцию. Здесь Никколо исполнил свои «Вариации…» скрипачу Сальваторе Тинти, который, по словам первого биографа музыканта Конестабиле, был поражён невероятным мастерством музыканта[7]. Концерт, данный Никколо во флорентийском театре, позволил собрать недостающие средства для поездки в Парму. В тот день, когда отец и сын Паганини посетили Ролла, последний был болен и не собирался никого принимать. В комнате рядом со спальней больного на столе лежали ноты концерта, написанного Ролла, и скрипка. Никколо взял инструмент и сыграл с листа произведение, созданное накануне. Удивлённый Ролла вышел к гостям и, увидев, что его концерт играет мужчина, заявил, что уже не может ничему научить его. По словам композитора, Паганини следовало обратиться за консультациями к Фердинандо Паэру (Ferdinando Paer)[8][K 2]. Паэр, занятый постановками опер не только в Парме, но и во Флоренции и Венеции, не имея времени для уроков, рекомендовал скрипача виолончелисту Гаспаре Гиретти. Гиретти давал Паганини уроки гармонии и контрапункта, в пору этих занятий Никколо под руководством учителя сочинил, используя лишь перо и чернила, «24 четырёхголосные фуги». Осенью 1796 года Никколо возвратился в Геную. Здесь, в доме маркиза Ди Негро, Паганини исполнил по находившегося в концертном турне Родольфа Крейцера с листа сложнейшие пьесы. Знаменитый скрипач был поражён и «предсказал необычайную славу этому юноше»[9].
В начале 1797 года Паганини со своим отцом предпринял первое концертное путешествие, в их маршрут были включены Милан, Болонья, Флоренция, Пиза, Ливорно. В Ливорно Никколо дал немного концертов, остальное время он посвятил совершенствованию своей техники и занимался самостоятельно без преподавателей. По его словам, в этом городе он написал музыку для фагота по шведского музыканта-дилетанта, жаловавшегося на отсутствие трудных произведений для этого инструмента[4]. Из-за военных действий гастроли пришлось прервать, Паганини вернулся в Геную, а вскоре, вместе со всей семьёй, уехал в принадлежавший отцу дом в долине Польчевера. Здесь он занялся совершенствованием исполнительского и композиторского мастерства. Паганини придумал для себя и выполнял сложные упражнения, подобные упражнениям скрипача XVII века Вальтера. Взяв на вооружение приёмы мастеров Паганини неустанно совершенствовался в исполнении переходов, стаккато, пиццикато (в том числе в гаммах и двойных трелях и флажолетах), необычных аккордов, диссонансов, стремился к верному извлечению звуков при самой высокой скорости. Он выполнял упражнения много часов в день до полного изнеможения
Алексей закончил Национальную музыкальную академию имени Чайковского, работал в сфере современной академической музыки, а сейчас занимается рядом интердисциплинарных проектов в качестве партнера Goethe-Institut и арт Мы побеседовали с Алексеем о новых музыкальных форматах, карьере композитора и музыканта, а также особенностях современного музыкального образования.
Алексей, кто вы в первую очередь – артист, композитор, музыкант?
Недавно понял, что пора в очередной раз обновлять биографию. Нынче безопаснее всего написать, что ты медиаартист. Вроде бы общее место – все артисты работают с медиа. Но в моем случае любая другая формулировка отрезала бы меня на символическом уровне от возможности высказаться. Если ты композитор, не суйся делать инсталляции на стенах. Если пианист, чего за барабанные палочки взялся? И так далее. А я не хочу себя ограничивать.
Конечно, музыкальная идентичность сохраняется. В голове звучит музыка – известная, да и новая сочиняется на ходу. Любое услышанное и интересное с музыкальной точки зрения событие я сразу же анализирую и определяю (высоту, ритмическую структуру, тембр и так далее). Впрочем, настоящая, истинная идентичность автора или артиста для потребителя арт-продукта значения не имеет. Им важнее миф – например, личность Бэнкси или, на худой конец, Гомера.
Композитор и музыкант Алексей Шмурак
Фото Лены Самойленко
Нужно ли заканчивать консерваторию, чтобы стать композитором, музыкантом?
Консерватория дает определенные навыки и знания, которые трудно системно и удобно получить в другом месте. С другой стороны, к сожалению, она многое не дает и даже, напротив – многое отнимает.
История показывает, что многие выдающиеся и вполне успешные музыканты не то что консерваторию не заканчивали, но даже и в музыкальную школу не ходили.
К тому же бурно развивается онлайн-обучение, более глубоким и полезным для понимания музыки становится контент социальных сетей и специализированных сайтов. Появляются живые лекционные курсы, интенсивы, мастер-классы. Обнаруживаются новые входы в музыку – через импровизацию, тело и телесность, театр, клубную танцевальную культуру. Академические структуры, особенно в нашей стране, за этим всем, мягко говоря, не поспевают.
Как вы относитесь к академической музыке? А к импровизации? Ваша музыка – это монолог или диалог?
Три очень разных темы. Отвечу по порядку.
Я не ограничиваю себя рамками академической музыки. Она, на мой взгляд, игнорирует слишком много аспектов. В то же время нотная, композиторская оптика – это важная часть аппарата осмысления, структурирования. Но это палка о двух концах – если слишком много анализируешь и определяешь через формальное название, теряешь живость, включенность, физиологичность. Я считаю, что классическая музыка пошла каким-то очень однобоким и неадекватным путем последние 70-100 лет. При этом она лишилась своей прежней социально-экономической базы и культурного доминирования, но провела множество интересных лабораторных испытаний, результаты которых мы можем спокойно использовать.
По поводу импровизации. Слишком много вещей понимают под этим словом. Если во касается современной свободной импровизации, лишенной строгих ограничений стиля (например, барочная импровизация, джазовая или соло гитариста в роке), то это очень интересная и важная практика, которая позволяет интеллектуально раскрепоститься, по-новому взглянуть на свой инструмент, на себя, на взаимодействие. Интересно ли это постороннему наблюдателю, слушателю? Являются ли подобные практики потенциальным продуктом? Да, в нишевом контексте. Я лишь косвенно прохожусь по импровизации в своих проектах, но есть артисты, коллективы и лейблы, которые занимаются этим всерьез. В любом случае не-импровизацию продать легче: слушателю проще взять что-то знакомое и надёжное, где он знает правила игры.
К во о монологе или диалоге в музыке. Музыка, как и любая другая форма искусства, – это насилие, легкое или жестокое. Мы не предлагаем слушателю выбор, а если и предлагаем, то это, скорее, манипуляция, нежели честный и равноправный диалог. Но слушатель этого и хочет. Во в том, насколько мы уважаем слушателя, какого уровня задачи ему ставим, какого порядка во задаем.
Композитор и музыкант Алексей Шмурак
Фото Жени Перуцкой
Какие изменения в музыке происходят в последнее время? Какие тенденции? Как соотносятся музыка и современная реальность?
Музыка успешно встроилась в новые медиа, в интернет, в гаджеты. Нет ни одной новой технологии, которая избежала бы оптики музыки. Но то же случилось и с другими классическими видами искусства. Нужно признать, что ситуация изменилась, и принять ее с ускоряющимися реакциями, с у и ожесточившейся матрицей оценок, с фрагментирующимся временем.
Музыка как индустрия эти новые веяния приняла. Немного, возможно, отстает система называния: мы по-прежнему употребляем слово «композитор», старательно разделяем «музыку» и «саунд-дизайн», бальзамируем трупы филармоний.
