В последней части Фантазии — «Светлый праздник» — композитор выходит за пределы элегически окрашенной или светлой поэтической лирики, создавая монументальный эпический образ. И здесь основой музыкального образа служит колокольный звон, но не тоскливо-однообразный, навевающий печальное раздумье, а торжественный, ликующий, гулко разносящий по земле благую весть. Пьеса эта близка по содержанию «Воскресной увертюре» Римского-Корсакова и некоторым эпизодам «кучкистского» оперного творчества. Музыкально-живописные приемы, используемые Рахманиновым, находятся в несомненной зависимости от знаменитых колоколов Мусоргского в сцене коронации из «Бориса Годунова». Ощущение плывущего в воздухе колокольного звона вызывается прежде всего колебаниями гармонической окраски при функциональной неизменности гармонии. Равномерное чередование двух неустойчивых аккордов сводится к альтерационной «перекраске» субдоминантового септаккорда II ступени, попеременно звучащего в виде аккорда двойной доминанты (с повышенными IV и VI ступенями минора) и неальтерированного квинтсекстаккорда:
Различные ритмические варианты, наслаиваясь друг на друга, создают характерную узорчатую полифонию, как при сочетании набора колоколов разного калибра и разной настройки в радостном праздничном перезвоне. Двукратно проводимая суровая, «истовая» тема старинного пасхального напева в широком аккордовом изложении, напоминающем звучание мощного хора, довершает величавую эпическую картину всенародного торжества и ликования.
Объяснение:
Ромео и Джульетта" Чайковского - это первое обращение композитора к творческому наследию великого английского драматурга. Примечательно, что увертюра "Ромео и Джульетта" не только открывает шекспировскую линию в творчестве Чайковского, но и является началом целой серии творческих замыслов композитора на этот сюжет. Причем, если увертюра была создана в самом начале его творческого пути, то последним обращением к этой трагедии Шекспира была попытка Чайковского написать оперу в последний год его жизни. Результатом чего остался эскиз дуэта "Ромео и Джульетты", завершенный С. И. Танеевым.
Сочинения Шекспира получили в России широкое распространение, его пьесы ставились в столичных и провинциальных театрах, неоднократно переводились на русский язык (Н. И. Гнедич, М. П. Вронченко, Н. А. Полевой, А. И. Кронеберг, А. В. Дружинин, А. А. Григорьева, П. И. Вейнберг и др.). Создания Шекспира явились первоисточником множества музыкальных интерпретаций. Чайковский отлично знал шекспировское творчество, восторженно отзывался о многих произведениях драматурга ("Ромео и Джульетта", "Сон в летнюю ночь", "Генрих IV" и др.), смотрел их в русских и зарубежных театрах, цитировал в письмах афористичные формулы из них, относил Шекспира к величайшим проявлениям человеческого гения, ставя его в один ряд с Гомером, Данте, Рафаэлем, В. А. Моцартом, Л. Бетховеном, А. С. Пушкиным, Н. В. Гоголем и др.
В библиотеке Чайковского было представлено Полное собрание драматических произведений Шекспира в переводах русских писателей, а также издания отдельных произведений; в разных книгах имеются пометки композитора. Приступая к изучению английского языка, он подчеркивал: "... прочесть Шекспира, Диккенса, Теккерея в подлиннике - это будет услада моей стареющейся жизни" .
С музыкальной точки зрения его больше всего влекла "Ромео и Джульетта" (1595)
Особенностью появления этого сюжета в композиторской судьбе Чайковского является тот факт, что он появился в поле зрения Петра Ильича по предложению композитора М. А. Балакирева, который достаточно настойчиво уговаривал Чайковского написать на него симфоническое произведение. Он разработал программу и даже предложил план изложения музыкального материала. Парадокс заключался в том, что предложенный или, точнее сказать, навязанный извне сюжет стал для Чайковского сюжетом на всю жизнь.
