В 7 «Б» классе учится больше 3, но меньше 15 детей. На Новый год к ним пришёл Дед Мороз с мешком, в котором была 261 конфета. Раздав всем ребятам в классе поровну конфет, Дед Мороз обнаружил, что в мешке осталось 8 конфет. Сколько конфет получил каждый из ребят?

Прежде всего, случайное совпадение (письмо Чмыхова и приезд Хлестакова).;городские сплетники приводят «неопровержимые» доказательства: «Он! и денег не платит, и не едет... Такой наблюдательный: все обсмотрел... он и в тарелки к нам заглянул...» Это для городничего уже серьезный довод (очевидно, так вели себя те ревизоры, с которыми приходилось иметь дело городничему). ,поначалу молодость Хлес­такова вызывает у городничего надежду: «Молодого скорее пронюхаешь. Беда, если старый черт, а молодой весь наверху». Затем, после неумеренной похвальбы Хлестакова, чутье не позволяет городничему до конца поверить всем этим россказ­ням: «Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.) Да как же и не быть правде? Подгу­лявши, человек все несет наружу: что на сердце, то и на язы­ке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не го­ворится никакая речь». Но страх не дает ему сделать верный вывод из своих наблюдений. Тут в полной мере оправдывает­ся русская пословица: «У страха глаза велики».

Главная же причина того, что городничий поверил в значи­тельность Хлестакова, — это его собственная нечистая совесть. Ведь истинный, а не мнимый ревизор обнаружил бы в городе столько злоупотреблений и прямых преступлений власти, что возникающий в сознании городничего призрак Сибири как наказания за его грехи, кажется ему вполне заслуженным. «В эти две недели высечена унтер-офицерская жена! Арестантам не выдавали провизии! На улицах кабак, нечистота!» — сокру­шается он, когда узнаёт, что Хлестаков уже так долго находит­ся в городе. А еще, из жалобы слесарши Февроньи Пошлепкиной, мы узнаём, что городничий, нарушив закон, ее мужу «приказал забрить лоб в солдаты», получив взятку от тех, кто должен был идти в рекруты по очередности.

Еще больший интерес вызывала у жителей Кубани музыка, что было вполне естественно при сохранении глубоких певческих традиций у населения края. В каждой станичной школе пение было обязательным предметом, и почти в каждой православной церкви имелся свой церковный хор. Тридцать шесть воинских частей Кубанского казачьего войска имели оркест-I ры. С 1889 по 1895 г. в Екатеринодаре работал общественный кружок любителей музыки, но он не мог охватить всех желающих приобщиться к музыкальному искусству. Между тем многие родители стремились учить детей играть на музыкальных инструментах, но не хватало опытных учителей. Восполнить этот пробел, взялся известный общественный деятель.Кубани, любитель-музыкант, собиратель казачьих песен Аким Дмитриевич Биг-рай (1855-1909), В 1896 г. он организо-нал и возглавил кружок любителей музыки и драматического искусства. В 1899 г. направил обстоятельное письмо и главную дирекцию Императорского Русского музыкального общества в Петербурге с открыть в Екатеринодаре отделение этого Общества. В 1900 г. Екатеринодарское отделение ИРМО было открыто и начались занятия в музыкальных классах. Большую роль в пропаганде музыкального искусства играл уроженец станицы Старонижестеблиевской Григорий Митрофанович Концевич (1863-1937) — хормейстер, композитор и педагог. Он был хорошо знаком с такими выдающимися композиторами, как М. А. Балакирев (руководитель «Могучей кучки»), Н. А. Римский-Корсаков, А. К. Лядов и другие. С 1892 г. он возглавлял войсковой певческий хор Кубани, который по праву считался одним из лучших хоров в России.Для преподавателей начальных училищ он издал два учебных пособия по пению, подготовил семь сборников народных песен, бытовавших среди казаков.Развивалась музыкальная культура в горских аулах. Правда, некоторые национальные музыкальные инструменты начали исчезать из употребления. На смену им пришли русские фабричные музыкальные инструменты. Основными жанрами оставались танцевальная музыка и народные мелодии.