Найди в прямоугольном прямоугольном треугольнике: 1) гипотенузу, если альфа = 66°25' и b = 16; 2) катет а, если бета = 29°33' и c = 10;
3) гипотенузу, если бета = 15°25' и а = 18, 5.
плжалуйста!

Пошаговое объяснение:

Буратино может разделить свои монеты на три кучки по 7, 4, 4, или по 5, 5, 5, или по 3, 6, 6, или по 1, 7, 7 монет. При первом взвешивании он положит на весы две кучки монет одинаковой величины. Если при этом весы оказались в равновесии, значит, все монеты на весах настоящие, а бракованная монета в оставшейся кучке. Тогда при втором взвешивании на одну чашку весов Буратино положит кучку с бракованной монетой, а на вторую  — столько настоящих монет, сколько всего монет он положил на первую чашку, и тогда он сразу определит, легче фальшивая монета, чем настоящие, или тяжелее. Если же при первом взвешивании весы оказались не в равновесии, значит, все монеты в оставшейся кучке настоящие. Тогда Буратино уберёт с весов лёгкую кучку, а монеты из тяжёлой кучки разделит на две равные части и положит на весы (если в кучке было 5 или 7 монет, предварительно добавит к ним одну настоящую монету). Если при втором взвешивании весы оказались в равновесии, значит, фальшивая монета легче настоящих, а если нет, то тяжелее.

Мосвязи, возможности и пути синтеза музыки и архитектуры.В истории художественной культуры архитектура и музыка не связаны  между  собой  столь  тесно,  как,  например,  архитектура  и скульптура, архитектура и живопись, музыка и поэзия и др. И вместе с тем между архитектурой и музыкой возникают определенные формы взаимосвязи,  существенные  и  для  теории,  и  для  художественной практики.  Янис  Ксенакис,  один  из  ведущих  композиторов  второй половины  XX  века,  на  примере  своего  творчества  блестяще проиллюстрировал  возможности  симбиоза  музыки  и  архитектуры:«Хотим мы этого или нет, между архитектурой и музыкой существует мостик»  Общеизвестно,  что  Аристотель  видит  в изобразительных искусствах подражание или род знания. Воззрение это  лежало  в  самом  существе  художественной  культуры  древних греков. Однако в  данном случае для  нас  гораздо  интереснее то,  что этот  взгляд  Аристотель  распространяет  и  на  искусство  музыки  и поэзии. И в этих искусствах он видит искусства «подражательные».Более того,  по мнению Аристотеля,  область  подражания,  доступная музыке,  в  известном  отношении  шире  области,  составляющей  удел пластики и живописи. Изобразительную силу музыки.Аристотель  оценивал  чрезвычайно  высоко.  Действие,воспроизводимое музыкой нравственного характера или состояния,настолько  сильно,  что  чувство,  возбужденное  в  нас  музыкальным изображением, может переноситься на  реальных людей, характеры которых изображаются мелодией. «Кто, например, глядя на чье-либо изображение, испытывает радостное чувство не по какой-либо другой причине,  а  именно  из-за  данного  внешнего  образа,  тому,  конечно,приятно  будет  и  встретиться  лицом  к  лицу  с  человеком,  на  чье изображение он смотрит.Эту же мысль доказывает  и А.  Г.  Габричевский, крупнейший деятель  русской  культуры,  чья  личность  и  творчество  повлияли  на интеллектуальную жизнь нашей страны в XX веке: «...грань между искусством пространственным и временным чрезвычайно зыбка». Можно выделить некоторые формы такой взаимосвязи.1.  Генетическая  общность  многих  конкретно-исторических явлений  двух  данных  искусств,  обусловленная  их  происхождение одной социальной основы. Отсюда  – образная  и стилистическая близость музыки и архитектуры в определенные периоды культурного развития,  что  позволяет  выявить  аналогии  между  кругом  идей,образов  и  выразительных  средств.  В  музыке  прослеживается отражение  картинности,  объемности  (особенно  в  программной музыке), мы можем «видеть» море, замок, парад, а в архитектуре –отражение категории музыкальности. При создании архитектурного объекта звучание музыкальных инструментов часто предопределяет само архитектурное  решение.