Старики уходят. Уходит поколение, делавшее историю страны. Стихают шаги, стираются лица на старых фотографиях, рассыпаются от ветхости письма. Особенно остро это чувствуешь накануне Дня Победы, когда на улице почти не встретишь стариков в парадных пиджаках, тяжелых от орденов. Да, с каждым годом все шире поток "Бессмертного полка" - чудесных молодых лиц, которые даже на черно-белых увеличенных фотографиях отчего-то кажутся иконописными, и это трогает до слез. Но голоса их уже не слышны за бравурными звуками военных песен и маршей.
(Возможно немного не то)
Нравственный, практический опыт народа был для Крылова большей частью выше философских и иных учений. Он стал почвой, на которой, по убеждению баснописца, произрастали и культура, и наука, на которой держался весь социальный порядок. В этом легко убедиться, сравнив басню “Верхушка и Корень” М.Н. Муравьева и басню “Листья и Корни” Крылова.
В басне “Верхушка и Корень” Муравьев подразумевал под Верхушкой правительство, а под Корнем – народ. Корень взбунтовался и перестал “кормить, поить и на себе носить” Верхушку. Результат оказался плачевным:
Приблекло деревцо, свернулись ветки вдруг,
И наконец Верхушка – бух;
И Корень мой с тех пор стал превращен в колоду.
Муравьев – сторонник того взгляда, что социальный организм целен и потому каждое сословие должно выполнять положенную ему работу, но при этом благополучие Корня зависит от Верхушки, от ее умственной деятельности. Крылов нисколько не возражает против иерархии сословий и их места под солнцем. Он не осуждает Листы за то, что они красивы, пышны и величавы. Корни говорят им: “Красуйтесь в добрый час!” Но баснописец высмеивает хвастовство и надменность Листов, недальновидно и безумно отвергающих тех, кто “питает” их и дает им возможность “цвести”:
А если Корень иссушится, —
Не станет дерева, ни вас, —
отвечают Корни Листам. Здесь речь уже идет не о сентиментальном сочувствии к смиренным и незаметным труженикам, а о самых основах социального порядка. В басне Крылова, по сравнению с басней Муравьева, вносится поправка: процветание государства зависит не только от Листов, но и от смиренных Корней, которые, “роясь в темноте”, питают вознесшихся над ними. Мысль Крылова ясна: если “дерево” обозначает цельный государственный организм, то важны все его части, в забвение хотя бы тех же невидимых Корней пагубно для его благополучия. Тут Крылов снова не приемлет характерные “крайности”, сопоставляя в яркой антитезе красоту Листов и смиренную долю Корней, живущих “в темноте”. При этом он вовсе не отвергает величия дворянской культуры, ее красоту и ценность. У него нет дилеммы – либо Листы, либо Корни. Он настаивает на единстве общества и культуры – и Листы, и Корни.
