Фадеев "разгром"1)каков социальный состав отряда? 2)почему именно левинсон был выбран руководителем отряда? какие качества ему право руководить людьми? глава 16. как ведет себя левинсон во время перехода отряда через болото? 3)всегда ли прав он, отдавая приказ и требуя его выполнения?

Историческая "Василий Шибанов" А.К.Толстого  описывают кровавые  времена правления Ивана Грозного.Первый русский царь обладал невероятно жестоким характером,деспотизм и террор характерные признаки тех времён.Опритчина,массовые казни,постоянные войны,разорение крестьян-характер царя мрачен и жесток.

 Василий Шибанов- слуга опального князя  Курбского,бежавшего в Литву от царского гнева.По дороге князь теряет лошадь и его стременной ,отдав своего коня,пешком доходит до Литвы.Трусливый князь,поучив поддержку,пишет гневное письмо царю и отправляет Василия с посланием,зная,что ждёт гонца с дурной вестью.Шибанов смело передаёт письмо царю,с мужеством принимает пытки и остаётся верен своему господину,не предаёт его.Царь оценил преданность слуги,но отправляет его в застенок.Умирая,Шибанов остаётся верен отечеству и князю,он прощает господина и прославляет Русь.

С утра у меня было жуткое, прямо-таки похоронное настроение - в этом лесу убили Лешку Басоса, моего самого близкого друга и, наверное, лучшего парня на земле. И хотя погиб он недели три назад, я весь день невольно думал о нем. Я находился тогда на задании, а когда вернулся, его уже похоронили. Мне рассказали, что на теле было множество ран и тяжелые ожоги - перед смертью его, раненного, крепко пытали, видимо, стараясь что-то выведать, кололи ножами, прижигали ступни, грудь и лицо. А затем добили двумя выстрелами в затылок. В школе младшего комсостава пограничных войск почти год мы спали на одних нарах, и его затылок с такими знакомыми мне двумя макушками и завитками рыжеватых волос на шее с утра маячил у меня перед глазами. Он воевал три года, а погиб не в открытом бою. Где-то здесь его подловили - так и неизвестно кто?! - подстрелили, видимо, из засады, мучали, жгли, а затем убили - как ненавидел я этот проклятый лес! Жажда мести - встретить бы и посчитаться! - с самого утра овладела мной. Настроение настроением, а дело делом - не поминать же Лешку и даже не мстить за него мы сюда приехали. Если лес под Столбцами, где мы искали до вчерашнего полудня, война как бы обошла стороной, то здесь было совсем наоборот. В самом начале, метрах в двухстах от опушки, я наткнулся на обгоревший немецкий штабной автомобиль. Его не подбили, а сожгли сами фрицы: деревья тут совсем зажали тропу, и ехать стало невозможно. Немного погодя я увидел под кустами два трупа. Точнее, зловонные скелеты в полуистлевшем темном немецком обмундировании - танкисты. И дальше на заросших тропинках этого глухого, чащобного леса мне то и дело попадались поржавевшие винтовки и автоматы с вынутыми затворами, испятнанные кровью грязно-рыжие бинты и вата, брошенные ящики и пачки с патронами, пустые консервные банки и обрывки бумаг, фрицевские походные ранцы с рыжеватым верхом из телячьих шкур и солдатские каски. Уже после полудня в самой чащобе я обнаружил два могильных холмика месячной примерно давности, успевшие осесть, с наспех сколоченными березовыми крестами и надписями, выжженными готическими буквами на свет-лых поперечинах: Karl von Tilen Major 1916 - 1944 Otto Mader Ober-leutnant 1905 - 1944 Свои кладбища при отступлении они чаще всего перепахивали, уничтожали, опасаясь надругательств. А тут, в укромном месте, пометили все чин чином, очевидно, рассчитывая еще вернуться. Шутники, нечего сказать... Там же, за кустами, валялись санитарные носилки. Как я и думал, эти фрицы только кончились здесь - их несли, раненных, десятки, а может, сотни километров. Не пристрелили, как случалось, и не бросили - это мне понравилось. За день мне встретились сотни всевозможных примет войны и поспешного немецкого отступления. Не было в этом лесу только того, что нас интересовало: свежих - суточной давности - следов пребывания здесь человека. Что же касается мин, то не так страшен черт, как его малюют. За весь день я наткнулся на одну, немецкую противопехотную. Я заметил блеснувшую в траве тоненькую стальную проволоку, натянутую поперек тропы сантиметрах в пятнадцати от земли. Стоило мне ее задеть - и мои кишки и другие остатки повисли бы на деревьях или еще где-нибудь. За три года войны бывало всякое, но самому разряжать мины приходилось считанные разы, и на эту я не счел нужным тратить время. Обозначив ее с двух сторон палками, я двинулся дальше. Хотя за день мне попалась только одна, сама мысль, что лес местами минирован и в любое мгновение можно взлететь на воздух, все время давила на психику, создавая какое-то паскудное внутреннее напряжение, от которого я никак не мог избавиться. После полудня, выйдя к ручью, я скинул сапоги, расстелил на солнце портянки, умылся и перекусил. Напился и минут десять лежал, уперев приподнятые ноги в ствол дерева и размышляя о тех, за кем мы охотились.   (В.Богомолов. В августе 44-го).