Что можно поправить, как можно переделать предложения в данном текстике? есть ли грамматические ошибки? если есть, то желательно объяснить их. в доме произошло несколько странностей, а точнее квартиру окинул мрак. тёмно и тихо стало на несколько секунд, все вернулось. но действие повторилось. в последний раз выключился только свет. лампочка мигнула ещё пару раз, теперь света нет вообще. согласна, все это можно скинуть на перенапряжение, замыкание или сбой, но согласитесь, не мог же ток пробежать по комнате. хотя мог, ну не с таким громким шорохом.

Отсюда сам выпиши!
Образ и характеристика Беликова в рассказе "Человек в футляре"

Беликов - учитель греческого языка:
"...некий Беликов, учитель греческого языка, мой товарищ..."

Внешность Беликова:
"...своими темными очками на бледном, маленьком лице, – знаете, маленьком лице, как у хорька..."
"...и лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он все время прятал его в поднятый воротник. Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой..."
"...рядом с ней Беликов, маленький, скрюченный, точно его из дому клещами вытащили..."
"...говорил он мне со слабой кривой улыбочкой..."

Даже в хорошую погоду Беликов ходит в калошах, с зонтом и в теплом пальто:
"...Он был замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате..."
"...однако же этот человечек, ходивший всегда в калошах и с зонтиком..."
"...человек, который во всякую погоду ходит в калошах..."
"...А под вечер оделся потеплее, хотя на дворе стояла совсем летняя погода..."

Возраст Беликова - за 40 лет:
"...Ему давно уже за сорок..."

Беликова называют "человеком в футляре", потому что он любит одиночество и прячется от окружающего мира:
"...еще глубже ушел в свой футляр..."
"...у этого человека наблюдалось постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних влияний..."

Противопоставление и настоящего, утверждение не­возвратимости и ощущение настоящего как несовершен­ного будущего звучит в стихотворении «Ностальгия по настоящему» (1976). Уже само название стихотворения показывает, что Возне­сенскому чужда поэтическая традиция обращения к темам памяти ностальгии. Парадоксальность заглавия и рефрена сти­хотворения, используемые автором, несут в себе глубокий смысл:
Я не знаю, как остальные,
Но я чувствую жесточайшую
Не по ностальгию —
Ностальгию по настоящему…
Одиночества не искупит
В сад распахнутая столярка.
Я тоскую не по искусству,
Задыхаюсь по-настоящему…
«По настоящему» и «по-настоящему» — разница в дефисе, но разница смысловая. В первом случае «настоящее», которое осмыс­ливается в противоположность во втором — в проти­воположность «искусственному, поддельному, ложному». Игра на совмещении двух смыслов слова «настоящее» — «современное», «подлинное» — приводит к пониманию исторического процесса как постоянного «улучшения» жизни и нравов, если не действительно­го, то по крайней мере желательного для поэта («Что то К лучшему…»), к противопоставлению искусства и жиз­ни, к объявлению недостатков пережитками В этом стихотворении Андрей Вознесенский развивает традиции футуризма в сфере художественной формы, активно используя не­правильные и редкие рифмы, поэтические неологизмы, вводя в стихи разговорную, а подчас грубую лексику, предпочитая близкий к ритмам разговорной речи тонический стих.
В 70-80-е годы гуманное чувство в стихах Вознесенского стано­вится более острым, зрелым и действенным. Поэт обнаруживает и внутреннюю потребность всем сердцем переживать чужие горести и беды, немедленно откликнуться, прийти на по­мощь людям. Он остро реагирует на сложность и боли современного мира, хотя еще не всегда вносит ясность и определенность в поток своих ощущений. Но естественность чувства и простота формы по­беждают и у него, все реже уступая место рассудочности и услож­ненным построениям. Поэт выражает свое «я» в разных ипостасях. Он, например, необыкновенно чуток к женскому страданию, к жен­ской боли, к унижению чувства человеческого достоинства именно в женщине. Это вообще одна из лучших традиций русской классиче­ской литературы от Некрасова до Блока и Маяковского. Вознесен­ский — достойный преемник этой традиции.