Огород- надо поставит в часть речи глагол и указать спряжение глагола и поставить в неопределённую

в не меньшей степени, чем Грэй, Ассоль внушает веру в успех, несет горение удачи. В душе Грэя уживались два человека. И в душе Ассоль жили две Ассоль, «перемешанных в замечательной прекрасной неправильности». Одна была дочь матроса, ремесленника, умевшая мастерить игрушки, прилежно шить, стряпать, мыть полы. Другая, та, которую Грин называл живым стихотворением «со всеми чудесами его созвучий и образов», сама была воплощением поэзии. Трепеща и волнуясь, жила Ассоль в ожидании чуда. И в этой взаимности теней и света, в этой прекрасной неправильности была, как и у Грэя, своя правильность, было присущее им обоим высокое искусство преображать мир, вдохновенно совершать множество удивительных открытий «эфирно-тонких», «невыразимых», «но важных, как чистота и тепло». Все, что видела Ассоль вокруг себя, все, чем жила, становилось «кружевом тайн в образе повседневности». Самый звук ее имени, столь же странный и непривычный для слуха, как нежное имя Суок в «Трех Толстяках», предвещал встречу с существом, не похожим на других. Эглю, например, нравится, что имя это так странно, так однотонно, музыкально, как свист стрелы или шум морской раковины. «Что бы я стал делать,— задумчиво говорит он Ассоль,— называйся ты одним из тех благозвучных, но нестерпимо привычных имен, которые чужды Прекрасной Неизвестности? Тем более я не желаю знать, кто ты, кто твои родители и как ты живешь. К чему нарушать очарование?» 

Задолго до революции, осенью 1908 году Александр Блок написал удивительное стихотворение под названием «Россия», которому суждено было стать пророческим. Примечательно, что заложенным в нем идеям сам поэт остался верен до самой смерти, считая, что война и смена политического строя не могут существенно повлиять на устои государства и менталитет людей – сильных, работящих и с должным уважением принимающих все то, что уготовила им судьба.

Александр Блок не питает иллюзий по поводу своей родины, считая, что во многих отношениях ей далеко до развитых западных стран. Поэтому свое стихотворение он начинает со строк о том, что в России, которая уже вступила в новый, 20 век, ничего не меняется. Вместо автомобиля – обычная повозка со стертыми шлеями в упряжке. И по-прежнему, как и во времена юности поэта, «вязнут спицы расписные в расхлябанные колеи…». Автор видит всю убогость и нищету крестьянского быта, серые покосившиеся избы и угрюмых людей, которые озабочены лишь тем, как прокормить свои многочисленные семьи. Однако Александр Блок признается, что не испытывает жалости к своей стране, заведомо зная, что она и ее жители будут обмануты еще не раз. В этом он видит своего рода крест судьбы, от которого никуда не деться. Остается лишь смириться и нести его до самого конца, укрепляя свою веру в то, что когда-нибудь, возможно, жизнь изменится к лучшему.

У России, по мнению поэта, много слабостей, одной из которых является доверчивость и простота. Поэтому свою родину поэт сравнивает с обманутой женщиной, которая даже в самых сложных ситуациях не пропадет – «одной заботой боле – одной слезой река шумней». Однако главная сила России заключается в ее монументальности, ведь даже самые сильные потрясения не сломить ее традиции и устои, которые создавались веками. Эти тяжесть и неповоротливость уже неоднократно страну от полного краха, надежно защищая как от внутренних, так и от внешних врагов. Однако Александр Блок понимает, что новая эпоха несет с собой перемены, проигнорировать которые Россия будет уже не в состоянии. Тем не менее, поэт очень надеется на то, что «невозможное возможно», и вместо хаоса и разрушений, которые ожидают Россию при смене общественно-политической формации, в стране воцарятся мир, равенство и справедливость