Нужно найти средства выразительности мы перед чувствами немеем, мы их привыкли умерять, и жить еще мы не умеем и не умеем умирать. но, избегая вырождений, нельзя с мерзавцами дружить, как будто входим в дом враждебный, где выстрел надо совершить. так что ж, стрелять по цели - или чтоб чаю нам преподнесли, чтоб мы заряд не разрядили, а наследили и ушли? и там найти, глотая воздух, для оправдания пример и, оглянувшись, бросить в воду невыстреливший револьвер.

Под непосредственным влиянием Гоголя формировалось творчество самых выдающихся русских писателей: Герцена и Тургенева, Островского и Гончарова, Некрасова и Салтыкова-Щедрина. Именем Гоголя Чернышевский назвал целый период в истории русской литературы. На протяжении многих десятилетий это имя служило знаменем в борьбе за передовое, идейное искусство. Гениальные произведения Гоголя служили Белинскому и Герцену, Чернышевскому и Добролюбову, а также последующим поколениям революционеров могучим оружием в борьбе против помещичьего, эксплоататорского строя.

Противоречия Гоголя пытались использовать в реакционном лагере, не щадившем усилий, чтобы фальсифицировать его творчество, выхолостить из него народно-патриотическое и обличительное содержание, представить великого сатирика смиренным «мучеником христианской веры» .

Громадную роль в борьбе за Гоголя, в защите его от всевозможных реакционных фальсификаторов, как известно, сыграл Белинский.

Тютчев показывает молодость и веселье, бурлящие и переливающиеся звуки грома и бегущих ручьев, юность и озорство природы, и гром не страшный — он грохочет, «резвяся и играя» , и раскаты у него — «молодые» , и дождик у него — совсем маленький, свежий, веселый.
Читатель с первой же фразы вступает в игру звуков: гро-гра-гро-гре — игра, озорство, тоже молодая удаль. 
Первая весенняя гроза — добрая. А первая гроза, утверждающая весну, — гроза радостная. Тютчев словно спорит с нашим привычным отношением к страшному явлению. Стихотворение построено на противоречии, на борьбе привычного восприятия с восприятием неожиданным, новым, открываемым поэтом. Здесь акцент делается на антитезе.
В «Весенней грозе» язык не беден, он богат: мая — играя, гром — голубом, молодые — дождевые, летит — золотит, проворный — нагорный, гам — громам, Геба — неба, орла — пролила. 
Как много дает для восприятия всего стихотворения образ Гебы! Ведь она — богиня вечной юности, виночерпий на Олимпе. Удивительная сторона этого стихотворения — так называемая информационная лакуна. Где сама гроза? Мы видим лишь ее начало и конец, а также ремарку поэта о «причине» грозы. Только ли о грозе — явлении природы идет речь? Тютчев говорит о хаотической, живой природе, о громе, дожде, потоках, шумах, солнце. А в конце стихотворения природный хаос организован художественным воображением человека, стихийная жизнь природы застыла мифологической группой. Гром, перекатывавшийся по весеннему небу, стал содержимым кубка, — юная Геба, дочь Зевса, из озорства пролила его с неба на землю. Стихотворение Тютчева, прежде всего, говорит об отношении природы и человека, стихии и искусства, хаоса и гармонии; оно посвящено утверждению преобразующего гения человека, который творит миф, то есть искусство, поэзию.
В поэтическом диалоге авторская рефлексия выражена в первом четверостишии — отношение и мотивация; во втором и третьем — процесс, развернутый во времени и пространстве; оппонирование самому себе предположительным ответом читателя — в четвертом.
Можно говорить о философской мифологически-божественной концепции явления грозы, оставляющей осмысление восприятия стихотворения открытым. Эмоционально-смысловая пружина стихотворения — коллизия взаимоотношений природы, людей, богов. Не является ли гроза символом и образом буйствующей молодости