1. Почему после напряженного разговора Валек что, Вася больше не придёт?
2. Кто такой Тыбурций Драб? Как он относился к Васе, к Марусе и к Валеку?
3. Почему Вася приходил к своим новым друзьям? Как он им ?
4. Почему Вася избегал своего отца?
5. Куда делась Васина мама?
Объяснение:
ответы на вопросы-
1. Так как разговор был серьезный и Валек сказал ему все , что с ним происходило , и он не понимает как это жить одному и голодовать ,а Валек вначале обиделся на него ,а следующее утро Вася пришёл и принёс Валеку и Марусе хлеб и еду со своего стола.
2. Валек и Маруся утверждали, что Тыбурций Драб их отец. Тыбурций относился к Васе как к своему ребёнку, а к Валеку хорошо, ведь это их отец, Маруся была любимицей Тыбурция, он делал всё, чтобы Маруся радовалась.
3. Вася приходил к своим новым друзьям, даже после того когда узнал, что они воруют. Потому, что он умел ценить дружбу и ему было жалко Валека и Марусю, а когда Маруся заболела он принёс ей куклу свей сестры Сони.
Вася им: приносил еду и хлеб, принёс куклу Марусе, когда она была больна.
4. С тех пор когда умерла Васина мама, а лицо отца было ещё угрюмей, его редко видели дома, Вася старался избегать своего отца. Отец так любил свою жену, что не замечал Васю, и Вася решил, что он его не любит и пытался не попадаться ему на глаза.
5. Васина мама умерла, когда ему было шесть лет.
Был прекрасный июльский день, один из тех дней, которые случаются только тогда, когда погода установилась надолго. С самого раннего утра небо ясно; утренняя заря не пылает пожаром: она разливается кротким румянцем. Солнце - не огнистое, не раскаленное, как во время знойной засухи, не тускло-багровое, как перед бурей, но светлое и приветно лучезарное - мирно всплывает под узкой и длинной тучкой, свежо просияет и погрузится а лиловый ее туман. Верхний, тонкий край растянутого облачка засверкает змейками; блеск их подобен блеску кованого серебра.
Но вот опять хлынули играющие лучи, - и весело и величава, словно взлетая, поднимается могучее светило. Около полудня обыкновенно появляется множество круглых высоких облаков, золотисто-серых, с нежными белыми краями. Подобно островам, разбросанным по бесконечно разлившейся реке, обтекающей их глубоко прозрачными рукавами ровной синевы, они почти не трогаются с места; далее, к небосклону, они сдвигаются, теснятся, синевы между ними уже не видать; но сами они так же лазурны, как небо: они все насквозь проникнуты светом и теплотой.
Цвет небосклона, легкий, бледно-лиловый, не изменяется во весь день и кругом одинаков; нигде не темнеет, не густеет гроза; разве кое-где протянутся сверху вниз голубоватые полосы: то сеется едва заметный дождь. К вечеру эти облака исчезают; последние из них, черноватые и неопределенные, как дым, ложатся розовыми клубами напротив заходящего солнца; на месте, где оно закатилось так же спокойно, как спокойно взошло на небо, алое сиянье стоит недолгое время над потемневшей землей, и, тихо мигая, как бережно несомая свечка, затеплится на нем вечерняя звезда.
В такие дни краски все смягчены; светлы, но не ярки; на всем лежит печать какой-то трогательной кротости. В такие дни жар бывает иногда весьма силен, иногда даже "парит" по скатам полей; но ветер разгоняет, раздвигает накопившийся зной, и вихри-круговороты - несомненный признак постоянной погоды - высокими белыми столбами гуляют по дорогам через пашню. В сухом и чистом воздухе пахнет полынью, сжатой рожью, гречихой; даже за час до ночи вы не чувствуете сырости. Подобной погоды желает земледелец для уборки хлеба...
Месяц взошел наконец; я его не тотчас заметил: так он был мал и узок. Эта безлунная ночь, казалось, была все так же великолепна, как и прежде… Но уже склонились к темному краю земли многие звезды, еще недавно высоко стоявшие на небе; все совершенно затихло кругом, как обыкновенно затихает все только к утру: все спало крепким, неподвижным, передрассветным сном. В воздухе уже не так сильно пахло, в нем снова как будто разливалась сырость… Недолги летние ночи!.. Разговор мальчиков угасал вместе с огнями… Собаки даже дремали; лошади, сколько я мог различить, при чуть брезжущем, слабо льющемся свете звезд, тоже лежали, понурив головы… Слабое забытье напало на меня; оно перешло в дремоту. ююю
