По тексту М. Ю. Лермонтова "Герой нашего времент

Прообразом для Грибоедова, скорее всего, послужила княгиня Марья Алексеевна Хованская. По крайней мере, об этом говорит на экскурсиях научный сотрудник музея А. И. Герцена Е. Г. Нарская.  Княгиня Марья Алексеевна Хованская, урожденная Яковлева, принадлежала, как и ее братья Пётр, Лев, Иван и Александр, к одному из самых знаменитых аристократических и богатых родов на Руси и на Москве. Род Яковлевых был из потомства Андрея Ивановича Кобылы (ум. после 1347) — московского боярина, первого исторически достоверного предка дома Романовых, т. е. был одного корня с русскими царями Романовыми. Из братьев княгини Марьи Алексеевны Пётр был членом военной коллегии, Александр — обер-прокурором Святейшего Синода, Лев — посланником при вестфальском короле, сенатором.  Княгиня Марья Алексеевна - "Грозная княгиня", как её называли многие родные, - была родной тётей Александра Ивановича Герцена, сына ее брата Ивана, и сыграла немаловажную роль в жизни племянника. Проживала в Москве, в доме на Поварской и в имении с. Загорье Серпуховского уезда.  В автобиографической книге "Былое и думы" Александр Иванович Герцен вспоминал о тёте: "Княгиня Марья Алексеевна Хованская, родная сестра моего отца, была строгая, угрюмая старуха. Толстая, важная, с пятном на щеке, с поддельными буклями под чепцом. Она говорила, прищурив глаза, и до конца жизни, то есть до 80 лет, употребляла немного румян и немного белил. Всякий раз, когда я ей попадался на глаза, она притесняла меня. Её проповедям, ворчанию не было конца, она меня журила за всё: за измятый воротничок, за пятно на курточке, за то, что я не так подошёл к руке, заставляла подойти ещё раз. Окончивши проповедь, она иногда говорила моему отцу, бравши кончиками пальцев табак из крошечной табакерки: "Ты бы мне, голубчик, отдал баловня - то твоего на выправку, он у меня в месяц сделался бы шёлковый". Я знал, что меня не отдадут, но всё-таки у меня делался озноб от таких слов. С летами страх но дома княгини я не любил - я в нём не мог дышать вольно, мне было у неё не по себе… ".  Княгиня была вдовой. Её муж был участником войны 1812 года. Она выдала замуж двух дочерей, обе вышли замуж не по любви, а чтобы освободиться от материнской опеки. Обе дочери умерли рано, после первых родов. Несчастья сделали её ещё более угрюмой, жестокой и скупой, чем она была прежде.  Роль княгини Марьи Алексеевны в высшем обществе в пьесе раскрыта в последней фразе – восклицании Фамусова: Ах! Боже мой! Что станет говорить княгиня Марья Алексевна!  Интересно, что сам Грибоедов в известном письме Катенину от января 1825 года писал: «…портреты и только портреты входят в состав комедии, в них, однако, есть черты, свойственные многим другим лицам, а иные всему роду человеческому настолько, насколько каждый человек похож на своих двуногих собратий. Карикатур ненавижу, в моей картине ни одной не найдешь. Вот моя поэтика…» .

Когда читаешь рассказ, то сочувствуешь Жилину и Дине. Ужас ощущаешь, когда Жилина после предательства Костылина берут в плен, когда татары совещаются и желают уничтожить пленников. Обидно становится, когда Дина прощается с Жилиным. Радостно, когда Жилин добегает до казаков и ворачивается в крепость.
сочуствие и грусть вызвало когда они сидели взаперти и их не кормили. но от голода их молодая девочка, которая во время ужина тайком брала немного еды. страх, когда они сбежали их заметили. они тогда бежали босые, но тут встретили русских солдат и их . вот тогда было страшно их или убьют?