Основные статьи: Борис Владимирович (князь ростовский) , Глеб Владимирович (князь муромский)
«Сказание о Борисе и Глебе»
(лицевые миниатюры из Сильвестровского сборника XIV века)
1. Борис и Глеб удостаиваются Иисусом Христом мученических венцов
2. Борис идёт на печенегов
Братья Борис и Глеб были младшими сыновьями киевского князя Владимира Святославича от его жены, в начальной Киевской летописи мать их названа «болгарыней» , в других летописях она названа гречанкой (возможно, она была пленной наложницей) , и единокровными братьями Святополка Окаянного и Ярослава Мудрого. Источники разделяют имена братьев: Борис и Глеб — имена, полученные при рождении, Роман и Давид — при крещении. Однако имя Борис к тому времени уже перестало быть языческим и могло использоваться для наречения при крещении (в X веке уже был канонизирован князь Борис I, крестивший Болгарию). [1] Имя Глеб относится к языческим именам и известно по рассказу Иоакимовской летописи об убийстве Святославом Игоревичем своего брата Глеба за христианские убеждения. [2] Около 987—989 гг. Борис получил от отца Ростов, а Глеб — Муром. дальше по ссылке пройдите.
Объяснение:
Помещики относятся к крестьянам, как к своим рабам, распоряжаются ими, как вещами. Дворовый мальчик Плюшкина, тринадцатилетний , вечно голодный, который только и слышит от барина: «глуп как бревно», «дурак», «вор», «рожа», «вот я тебя березовым веником для вкуса-то , я тебе дам девчонку, – говорит Коробочка Чичикову, – она у меня знает дорогу, только ты смотри! Не завези её, у меня уже одну завезли купцы». Владельцы крепостных душ видели в крестьянах только рабочий скот, подавляли его живую душу, лишали возможности развития. На протяжении многих веков крепостной зависимости в русском народе формировались такие черты, как пьянство, ничтожество и темнота. Об этом говорят образы бестолковых дяди Митяя и дяди Миняя, которые никак не могут развести лошадей, запутавшихся в постромках, образ дворовой девочки Пелагеи, которая не знает, где право, а где лево, разговор двух мужиков, рассуждающих о том, доедет ли колесо до Москвы или до Казани. Об этом же свидетельствует образ кучера Селифана, который спьяну произносит пространные речи, адресованные лошадям. Но автор не обвиняет крестьян, а мягко иронизирует и добродушно смеется над ними.
