Дом какой он? К.Нефедова художественный или научнопопулярный ?

Было это в давних годах. Наших русских в здешних местах тогда и в помине не было. Башкиры тоже не близко жили. Им, вишь, для скота приволье требуется, где еланки (травянистые поляны в лесу. - Ред.) да степочки. На Нязях (Нязь, приток Уфы. - Ред.) там, по Ураиму (котловина по реке Нязе. - Ред.), а тут где же? Теперь лес - в небо дыра, а в ту пору и вовсе ни пройти, ни проехать. В лес только те и ходили, кто зверя промышлял.

Было это в давних годах. Наших русских в здешних местах тогда и в помине не было. Башкиры тоже не близко жили. Им, вишь, для скота приволье требуется, где еланки (травянистые поляны в лесу. - Ред.) да степочки. На Нязях (Нязь, приток Уфы. - Ред.) там, по Ураиму (котловина по реке Нязе. - Ред.), а тут где же? Теперь лес - в небо дыра, а в ту пору и вовсе ни пройти, ни проехать. В лес только те и ходили, кто зверя промышлял.

И был, сказывают, в башкирах охотник один, Айлыпом прозывался. Удалее его не было. Медведя с одной стрелы бил, сохатого за рога схватит да через себя бросит - тут зверю и конец. Про волков и протча говорить не осталось. Ни один не уйдет - лишь бы Айлып его увидал.

Вот раз едет этот Айлып на своем коне по открытому месту и видит - лисичка бежит. Для такого охотника лиса - добыча малая. Ну, все же таки думает: "Дай позабавлюсь, плеткой пришибу". Пустил Айлып коня, а лисичку догнать не может. Приловчился стрелу пустить, а лисички быть бывало. Ну что? Ушла так ушла - ее счастье. Только подумал, а лисичка вон она, за пенечком стоит, да еще потявкивает, будто смеется: "Где тебе!"

Приловчился Айлып стрелу пустить - опять не стало лисички. Опустил стрелу - лисичка на глазах да потявкивает: "Где тебе!"

Вошел в задор Айлып: "Погоди, рыжая!".

Еланки кончились, пошел густой-прегустой лес. Только это Айлыпа не остановило. Слез он с коня да за лисичкой пешком, а удачи все нет. Тут она, близко, а стрелу пустить не может. Отступиться тоже неохота. Ну как - этакий охотник, а лису забить не сумел! Так-то и зашел Айлып вовсе в неведомое место. И лисички не стало. Искал, искал - нет. "Дай, - думает, - огляжусь, где хоть я". Выбрал листвянку повыше да и залез на самый шатер. Глядит, недалечко от той листвянки речка с горы бежит. Небольшая речка, веселая, с камешками разговаривает и в одном месте так блестит, что глаза не терпят. "Что, - думает, - такое?" Глядит, а за кустом на белом камешке девица сидит красоты невиданной, неслыханной, косу через плечо перекинула и по воде конец пустила. А коса-то у ней золотая и длиной десять сажен. Речка от этой косы так горит, что глаза не терпят.

Действие происходит в эпоху зарождения

коммерческой авиации и длится в течение одной

ночи.

Директор сети воздушных сообщений Ривьер,

с трудом добившийся от официальных кругов

разрешения на ночные полёты, ждёт на аэродроме

возвращения трёх почтовых самолётов

из Патагонии, Чили и Парагвая.

Ривьер не знает сантиментов и усталости;

с прибытием последнего самолёта завершается его

предыдущий день и тут же начинается новый.

От инспектора, составляющего рапорты, директор

требует точности и жёсткости: экипаж, вылетающий

или возвращающийся с опозданием, лишается премии;

пилот, потерпевший аварию, строго наказывается.

Ривьер убеждён, что только такими мерами можно

"выковывать людей" управлять событиями.

Ночные полёты, битву за которые ведёт директор,

его оппоненты называют рискованной авантюрой;

он же убеждён, что они дают авиации огромное

преимущество перед морскими и железнодорожными

перевозками.

В ту ночь самая сложная ситуация складывается

с самолётом, возвращающимся из Патагонии.

Пилот Фабьен был предупреждён, что над Кордильерами

бушует гроза, однако ночь, хозяином которой он себя

чувствует, не выглядит угрожающей.

Поэтому Фабьен отклоняет предложение радиста

заночевать в Сан-Хулиане.

Когда становится понятно, что гроза охватила слишком

большое пространство, пилот поначалу надеется

пройти сквозь стихию. Но в кромешной тьме нет

ни единого проблеска.

Записки, поступающие от радиста, становятся всё

тревожнее: буря меняет фронт и разворачивается на

тысячи километров.

О том, что самолёт в беде, Ривьер узнаёт из телеграмм,

поступающих из южных аэропортов: все они сообщают,

что патагонский почтовый молчит.

Жена Фабьена, не дождавшись мужа в назначенный

срок, сначала просит, а потом требует ответить,

когда возвратится самолёт.

Директору нечего сказать молодой женщине;

она права в своём требовании вернуть Фабьена,

но и у покорителя ночи Ривьера есть своя правота.

Тем временем от патагонского почтового поступает

радиограмма о том, что самолёт блокирован

ураганом на большой высоте; пилот, находясь в

сплошной облачности, не знает, удалось ему уйти

от моря или нет; бензина остаётся на полчаса.

На земле понимают, что экипаж обречён.

Однако даже скорбь из-за гибели Фабьена не может

заставить Ривьера отменить планы.

Убеждённый в том, что сворачивать с проложенного

пути нельзя, директор отправляет в ночной полёт

следующий экипаж - европейский почтовый

Объяснение: