Основная мысль главы авы Затмение

Хороший день

Все дни хороши, но выходные и каникулы - вне конкуренции. В школу идти не нужно, и можно заняться чем хочешь. Например, первый день этого года для меня был просто чудесным днем. Мы  с друзьями еще накануне праздника созвонились и договорились первого января пойти вместе на каток. Мы отпросились у родителей заранее - понимали, что все встанут поздно.

С самого утра я был в прекрасном настроении и предвкушал кучу развлечений с друзьями. Мы встретились и сначала поели пирожных в кафе, поджидая опоздавших. Потом большой шумной толпой отправились на каток. Было здорово! Людей было немного, и мы накатались всласть. Потом мы пошли в кино и посмотрели интересный фильм. А потом разошлись по домам, есть новогоднюю вкуснятину, которой еще много оставалось. Вечером я с родителями  смотрел телевизор и играл с братом в настольные игры. Это был не просто хороший, а замечательный день.

Некому поведать свою печаль конюху Ионе о смерти своего сына. И о своем горе он пытается рассказать тем, с кем сталкивается в этот зимний вечер.
Но трагедия Ионы никого не интересует: ни военного, ни праздношатающуюся молодежь, ни человека его же сословия — извозчика.
Иона Потапов никому не интересен, его распирающая душу боль никому не нужна. Все куда-то спешат, все недовольны, раздражены, только Ионе некуда спешить. Он одинок, печален, погружен в раздумья. Смерть ошиблась, "дверью обозналась", забрала наследника, который "настоящий извозчик был".
Что же остается ему, как не поделиться своим горем с лошадью. "Про сына, когда один, думать он не может.. . Поговорить с кем-нибудь о нём можно, но самому думать и рисовать себе его образ невыносимо жутко... "
И видя "блестящие глаза" лошади, он рассказывает о своей тоске понятными, как ему кажется, для неё словами: "Таперя, скажем, у тебя жеребёночек, и ты этому жеребёночку родная мать.. . И вдруг, скажем, этот самый жеребёночек приказал долго жить.. . Ведь жалко? "

Ал. П. Чехов вспоминал этот рассказ в 1892 г. , когда у него тяжело болел маленький сын (Михаил Александрович, впоследствии знаменитый драматический артист) . 4 апреля 1892 г. он писал: «Невольно вспоминаются слова твоего рассказа, где Иона говорит кобыле: „Был у тебя, скажем, жеребеночек и помер, и ты ему, скажем, — мать… Ведь жалко? “ Я, конечно, перевираю, но в этом месте твоего рассказа ты — бессмертен»