1. Онегин рос в Петербурге под присмотром французских гувернеров, получил домашнее образование.Родители Евгения: занятый отец, и предпочитавшая ни во что не вмешиваться мать — не уделяли должного внимания сыну, не общались с ним на родном для него языке.
2. Он учился «шутя», учителя его не обременяли лишней информацией и не утруждали наукой, поэтому качество его образования могло было быть намного лучше, особенно если учесть природные данные к обучению Евгения. К сожалению, потенциал Онегина не был полностью развит ни в детстве, ни в молодости.
3.Интересуется театром с детства. Он с жадностью перечитывает французские комедии, нежно любит Шекспира и пристально вглядывается в каждую новую пьесу, выходящую из-под пера российских драматургов.
4.Евгений редко чем может увлечься – ему все надоело: и театр, и балы, и званые обеды – все нагоняет скуку на молодого франта. Именно поэтому Евгений старается отстраниться от любого общения – он слишком устал от общества и предпочитает уединение».
5. Часто посещал светские балы, на которых гулял ночи напролет. Вставал по утрам поздно и снова собирался отдыхать. К труду Онегин не приучен. К женщинам тоже относился несерьезно. Любил флиртовать, но однообразное поведение девушек ему быстро наскучило. И таким образом, Евгению к двадцати шести годам стало скучно все, что его окружало, все казалось ему неинтересным.
6.Каким он был – брюнетом или блондином, голубоглазым или кареглазым, высоким или низким, – об этом практически ни одного слова.
7.Онегин вроде и член высшего общества и в то же время далек от него. Это выражено в его душевных порывах. И в отрицании правильности светского и политического уклада жизни.
Гринёв в этой сцене показывает себя человеком совестливым, честным и благородным. Ему было стыдно перед Савельичем за вчерашнее событие с Зуриным в трактире, за пьянство и проигрыш.
Он мог послушать совета Савельича и отказаться платить долг, но благородство помешало ему это сделать.
"Савельич заплакал. «Батюшка Петр Андреич, — произнес он дрожащим голосом, — не умори меня с печали. Свет ты мой! послушай меня, старика: напиши этому разбойнику, что ты пошутил, что у нас и денег-то таких не водится. Сто рублей! Боже ты милостивый! Скажи, что тебе родители крепко-накрепко заказали не играть, окроме как в орехи...» — «Полно врать, — прервал я строго, — подавай сюда деньги или я тебя взашей прогоню»."
