Презентация по произведению из сборника Вечера на хуторе

Сергей Есенин часто хвастался, что не может сосчитать, сколько именно у него было женщин. При этом поэт признавался, что истинные чувства испытывал лишь к одной из них. Имя этой счастливицы долгое время было овеяно тайной. Лишь после смерти Есенина, разбирая его бумаги, библиографы выяснили, что самые светлые и нежные чувства поэт питал к своей односельчанке Анне Сардановской. Эта девушка пленила его в далекой юности, но не смогла сделать своего избранника счастливым. Сперва Есенин уехал покорять Москву, совершенно забыв о своей возлюбленной и связав свою жизнь с Анной Изрядновой, от которой вскоре родился сын. Когда же поэт спустя несколько лет побывал в родном селе Константиново, то выяснил, что его подруга детства уже замужем. А вскоре из дома пришло трагическое известие – Анна Сардановская скончалась во время родов. По-видимому, именно тогда Есенин и осознал, что в его жизни не было более близкого и родного человека.

Однако главное в театральном наследии великого поэта – его пьесы. Поговорим подробнее хотя бы об одной из «Маленьких трагедий» – о «Моцарте и Сальери».
На первый, поверхностный, взгляд, эта небольшая пьеса – произведение вроде бы историческое. Потому что и Моцарт, и Сальери – реально существовавшие композиторы конца XVIII века. В основу пушкинского сюжета положена легенда о том, что Сальери будто бы из зависти отравил Моцарта. В те годы эта легенда была еще совсем «молодой» и казалась вполне правдоподобной.
Легенды часто надолго переживают тех, кто стал их героем, и еще многие годы тревожат умы исследователей и потомков. Так случилось и на этот раз. Музыковеды разных стран мира вот уже более 220 лет со дня смерти Моцарта, время от времени возвращаются к спору о том, был ли композитор Антонио Сальери его убийцей.
Современные биографы Моцарта, в их числе и российские ученые, в подавляющем большинстве придерживаются мнения, что легенда эта не подкреплена историческими документами, не основана на серьезных доказательствах и потому не может быть признана фактом. И Сальери, очевидно, неповинен в убийстве. Да, верно: он отравил жизнь Моцарта – но не ядом, а жгучей многолетней завистью к более молодому гениальному собрату по искусству. (Интересно, что первоначальное название этой пушкинской пьесы – «Зависть» взято за основу как 2-я по важности, после убийства, Заповедь Божья: «Не завидуй»).
Исследование тяжкого человеческого порока и греха – зависти – и лежит в основе пушкинской трагедии. Её действующие лица – не исторические Моцарт и Сальери, не реальные композиторы, а выразители двух противоположных характеров. Моцарт – беззаботный, добрый, веселый человек и, что особенно важно для Пушкина, – гений, а гению труд и творчество обычно даются легко, музыка его рождается свободно. Сальери – одаренный труженик, ремесленник (в хорошем, а не ругательном смысле этого слова), мастер. Недостаток таланта ему приходится восполнять кропотливым, изнурительным трудом. Но и такой труд не позволяет ему подняться на те высоты, где легко и свободно царствует волшебная музыка Моцарта.
Пушкин писал не ученый трактат, а пьесу. Поэтому его, прежде всего, интересовали характеры героев, их душевное состояние, их тайные чувства и явные поступки. Поэт ставит перед читателями и зрителями важные вопросы: совместимы ли гений и злодейство? И кто такой – злодей? Обязательно ли грубый, жестокий, зачерствевший во зле преступник, или человек на сильные, даже светлые чувства, но скованный тяжким пленом греха жестокой зависти?
Поэт отвечает на эти вопросы образом Сальери. Моцарт играет другу свое последнее сочинение – Реквием (так называют музыкальное произведение траурного характера для оркестра и хора). Сальери взволнован, он плачет.

Моцарт
Ты плачешь?

Сальери
Эти слезы
Впервые лью: и больно, и приятно,
Как будто тяжкий совершил я долг,
Как будто нож целебный мне отсек
Страдавший член! Друг Моцарт, эти слезы...
Не замечай их. Продолжай, спеши
Еще наполнить звуками мне душу...

Моцарт
Когда бы все так чувствовали силу
Гармонии!..

Сальери у Пушкина наделен тонко и глубоко чувствовать, его бессметная душа открыта прекрасному. Но злой и низкий грех зависти побуждает его опустить в стакан Моцарта яд...
Сражаться с завистью мы продолжаем и сегодня, поскольку это один из страшных смертных грехов.
Великим людям на самом деле приходится намного тяжелее, чем обычным людям. Каждый твой шаг, каждое твое действие не остается не замеченным многочисленной публикой. Далеко не каждый может спокойно жить и работать в такой атмосфере, далеко не каждый может с легким сердцем не обращать внимания на людские пересуды и откровенные сплетни, не замечать чужую враждебную зависть.