На вопрос не отвечать ударения в стихотворении на севере диком

При чтении стихотворения М. Ю. Лермонтова «Парус» картины одна сменяют другую, и вместе с ними меняется настроение, которое они рождают.

Вот передо мной изменчивое и прекрасное лазурное море. Над ним расстилается голубой туман. Море безмятежно и спокойно... Но вот вдали появляется белый парус. Он скользит, рассекая водную гладь, «одинокий», ему ничего не надо, он ничего не ищет, поэтому становится немного грустно, и радостное чувство сменяется ощущением легкой тревоги.

На моих глазах спокойная картина сменяется бурной. Величественный морской простор, который только что радовал глаз своим спокойствием, преображается. Вот уже «играют волны», «ветер свищет», а парус отчаянно сопротивляется стихии, его мачта гнется и «скрыпит», и я словно слышу этот надрывный звук. Тревога усиливается. Читая это стихотворение, вообще постоянно находишься в напряжении, все время думаешь о судьбе паруса, о том, что с ним было и что еще случится. Он отбился от родного берега, но что ждет его в «стране далекой»? Не от счастливой жизни оказался он один среди бескрайнего синего моря. Но, оказывается, он и не ищет спокойного, тихого счастья. Он «мятежный», не просто ждущий, а ищущий чего-то. Чего?

Буря постепенно стихает. Вокруг спокойное, безмятежное лазурное море, освещенное золотыми лучами солнца. Это яркий, красивый мир. Он вызывает невольное ощущение радости и какой-то необыкновенной легкости. Но парус, разрезая водную гладь, мчится навстречу буре, просит бури, как будто в ней видит счастье и успокоение.

Я думаю, вблизи моря человек всегда ощущает гордость и восхищение вольным величественным простором. Удивляется его изменчивости, непостоянству. Море то безмятежно спокойно, то пенится, шумит и бушует, меняется его цвет. Оно всегда красиво, загадочно, и никогда нельзя предсказать, каким оно станет в следующее мгновение. Оно всегда поражает. Не случайно о море писали многие поэты, и у каждого море свое. Но я чувствую, что Лермонтов, когда писал это

стихотворение, думал не только о море и виднеющемся вдали парусе, он думал о жизни людей, таких же одиноких и таких же мятежных. Автор им сочувствует и одновременно гордится ими. В этих размышлениях отразилась и собственная жизнь поэта, и его характер. Он тоже чувствовал себя одиноким, непонятым. Но тревога и смутная тоска уступают стремлению гордо встретить все жизненные бури. И в образе паруса Лермонтов показал отважного, смелого и сильного человека, который борется, преодолевает преграды на своем пути, а преодолев их, ищет новой борьбы и новых побед, без которых нет для него настоящей жизни.
     В общем, восхищение, удивление,поражение(ну уж не знаю))

Обняться с бурей был бы рад!

Глазами тучи я следил,

Рукою молнию ловил…

Скажи мне, что средь этих стен

Могли бы дать вы мне взамен

Той дружбы краткой, но живой,

Меж бурным сердцем и грозой?,.

9

Бежал я долго – где, куда?

Не знаю! ни одна звезда

Не озаряла трудный путь.

Мне было весело вдохнуть

В мою измученную грудь

Ночную свежесть тех лесов,

И только! Много я часов

Бежал, и наконец, устав,

Прилег между высоких трав;

Прислушался: погони нет.

Гроза утихла. Бледный свет

Тянулся длинной полосой

Меж темным небом и землей,

И различал я, как узор,

На ней зубцы далеких гор;

Недвижим, молча я лежал,

Порой в ущелии шакал

Кричал и плакал, как дитя,

И, гладкой чешуей блестя,

Змея скользила меж камней;

Но страх не сжал души моей:

Я сам, как зверь, был чужд людей

И полз и прятался, как змей.

10

Внизу глубоко подо мной

Поток усиленный грозой

Шумел, и шум его глухой

Сердитых сотне голосов

Подобился. Хотя без слов

Мне внятен был тот разговор,

Немолчный ропот, вечный спор

С упрямой грудою камней.

То вдруг стихал он, то сильней

Он раздавался в тишине;

И вот, в туманной вышине

Запели птички, и восток

Озолотился; ветерок

Сырые шевельнул листы;

Дохнули сонные цветы,

И, как они, навстречу дню

Я поднял голову мою…

Я осмотрелся; не таю:

Мне стало страшно; на краю

Грозящей бездны я лежал,

Где выл, крутясь, сердитый вал;

Туда вели ступени скал;

Но лишь злой дух по ним шагал,

Когда, низверженный с небес,

В подземной пропасти исчез.

11

Кругом меня цвел божий сад;

Растений радужный наряд

Хранил следы небесных слез,

И кудри виноградных лоз

Вились, красуясь меж дерев

Прозрачной зеленью листов;

И грозды полные на них,

Серег подобье дорогих,

Висели пышно, и порой

К ним птиц летал пугливый рой

И снова я к земле припал

И снова вслушиваться стал

К волшебным, странным голосам;

Они шептались по кустам,

Как будто речь свою вели

О тайнах неба и земли;

И все природы голоса

Сливались тут; не раздался

В торжественный хваленья час

Лишь человека гордый глас.

Всуе, что я чувствовал тогда,

Те думы – им уж нет следа;

Но я б желал их рассказать,

Чтоб жить, хоть мысленно, опять.

В то утро был небесный свод

Так чист, что ангела полет

Прилежный взор следить бы мог;

Он так прозрачно был глубок,